Девушка в сердце полностью

Когда он обходит машину и берется за ручку водительской двери, я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться. Эрик садится за руль, но не спешит заводить двигатель. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает. Судя по всему, не только меня одолели нервы. Его руки отпускают руль и падают на колени. Наконец он оборачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Я люблю тебя, Чарли. Больше всего на свете. – Его глаза наполняются болью. – Но ты – моя семья. Я не могу… относиться к тебе как-то иначе.

При виде его мучений у меня начинает болеть сердце. Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь.

– Я знаю, – искренне улыбаюсь я. – Я всегда это знала. Именно поэтому я не могла с тобой поговорить. Поэтому я открылась Джейсу, а не тебе.

– Мне очень жаль.

– Не стоит. Ты не сделал ничего плохого.

Эрик сглатывает. Он смотрит на мою руку и переплетает наши пальцы. Это платонический жест, но он предполагает, что Эрику хочется быть ближе ко мне. Я его прекрасно понимаю.

– Так это правда? – Он говорит так тихо, что я почти его не слышу. – То, что Джейс сказал вчера вечером? Ты действительно сделала все это из-за меня? Ты и правда… В смысле, неужели ты…

Эрик даже не может произнести эти слова. Одна только мысль о том, что я в него влюблена, причиняет ему невероятную боль. Дело не в том, что эта идея вызывает у него отвращение. Просто он не может ответить на мои чувства и не хочет разбить мне сердце. Мне требуется несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– И да и нет, – наконец говорю я.

Эрик в замешательстве хмурит брови и ждет, что я скажу дальше. Тяжело вздохнув, я сжимаю его руку.

– У меня нет однозначного ответа. Да, мой нервный срыв произошел из-за того, что ты пригласил на выпускной Шелли Тернер. Да, я была опустошена. Да, я испытывала к тебе чувства, но при этом понимала, что это неправильно. Я ничего не могла с собой поделать. Тебя так легко полюбить.

Он зажмуривает глаза. Его кадык дергается, и он хрипит:

– Прости.

Я снова сжимаю его руку.

– Все в порядке, Эрик. Я в порядке. Все совсем не так, как ты думаешь. – Он хмурится, и я мягко улыбаюсь в ответ. – Я и правда расстроилась, когда ты рассказал мне о Шелли, но совсем не потому, что я была в тебя влюблена. Настоящая причина лежала гораздо глубже. То, как ты отнесся к моему желанию пойти на выпускной, вызвало у меня огромный личностный кризис, к которому я не была готова.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… Что я девочка.

Эрик хмурится еще сильнее. Теперь он еще сильнее сбит с толку.

– Конечно, ты девочка.

Я вздыхаю.

– Не в буквальном смысле. Конечно, я буквально девочка. Но дело в том, что я девочка не только снаружи, но и внутри.

Эрик качает головой.

– Это неправда. Ты…

– Да, – настаиваю я. – Так и есть. В глубине души я вовсе не та пацанка, к которой все привыкли. Я самая настоящая девочка и всегда ею была. Я просто подавляла свою натуру, потому что боялась, что вы не будете со мной дружить.

– Чарли… – Его голос срывается, будто он вот-вот заплачет.

– Мне нравилось вести себя по-мальчишески, и, честно говоря, я даже не знаю, как вести себя по-другому. Но чем старше я становилась, тем больше понимала, что недовольна собой, и мне все сложнее было притворяться «одной из парней».

Какое-то время мы сидим в тишине, и мне трудно дышать. Я понятия не имею, о чем думает Эрик. Поймет ли он? Примет ли меня такой, какая я есть? Если нет – я этого не переживу.

– Ты могла бы мне рассказать, – тихо говорит Эрик, глядя в лобовое стекло.

– Нет, не могла, – шепчу я. Теперь я зажмуриваю глаза, а мой голос срывается от волнения. – Когда я спросила тебя о выпускном, вы с парнями… вы все посмеялись надо мной, потому что не могли представить, чтобы я вела себя как девочка. Вы не могли поверить, что я тоже хочу пойти на танцы. Это было очень обидно. Да, я была влюблена в тебя, и я знала, что эти чувства безответны, но это была сущая мелочь по сравнению с тем, что никто из вас по-настоящему меня не видел. Мне казалось, что меня никто не понимает. Я ушла из команды не из-за вас с Шелли, а потому что я задыхалась и не знала, как это исправить.

Наконец Эрик смотрит на меня настороженным взглядом.

– Ты была так несчастлива?

Я снова вздыхаю и качаю головой.

– Я не была несчастлива, – убеждаю я, потому что на его лице опять появляется страдальческое выражение. – Ты, Диего и Кевин – лучшие друзья, о которых только можно мечтать. У меня прекрасная жизнь, лучший в мире отец и друзья, которые готовы убить за меня. Я люблю вас, ребята. Но я не могла понять, что со мной происходит. Я знала, что-то не так и мне нужно как-то это исправить. Я настолько запуталась, что не могла дышать. Моя жизнь превратилась в ловушку.

Эрик смотрит в лобовое стекло и сжимает руль так сильно, что костяшки его пальцев белеют от напряжения.

– Значит, Кинг просто ворвался в твою жизнь, когда ты была уязвима, и полностью тебя изменил, – ворчит он, и в его голосе слышатся резкие нотки.