Он подумал об отце Анны Лу, заново увидел, как он принимает ободряющие хлопки по плечу, увидел его все понимающий взгляд. Отец всегда знает истину, даже если невыносимо ее принять. В то утро он попробовал почувствовать себя в его шкуре. Ничего не получилось. А сейчас?
«Я должен ее найти. Я обещал. Я не могу потерять Клеа.
Он призывал себя рассуждать здраво, но это было почти невозможно. Тогда ему в голову пришла мысль вернуться туда, откуда он начал поиски. На вечеринку.
Через пять минут он стоял перед дверью частного дома, откуда доносились приглушенные звуки ритмичной музыки. Он позвонил в колокольчик и несколько раз постучал в дверь, чтобы ему открыли. Ледяная вода заливала волосы и пальто. Когда же кто-то наконец его заметил, он в ярости ввалился в дом.
В просторной гостиной толпились человек шестьдесят подростков. Кто танцевал, кто сидел, развалясь, на диванах. Слишком громкая музыка не давала разговаривать, но от алкоголя ребята размякли. В полумраке и в густом сигаретном дыму было невозможно различить хотя бы одно знакомое лицо.
Наконец он узнал пару своих учеников. Один из них был Лукас, задира с татуировкой черепа за ухом.
– Учитель, с Новым годом! – приветствовал он подошедшего Мартини, дохнув на него острым запахом ликера.
– Ты не видел мою дочь?
Лукас сделал вид, что задумался:
– Так-так… А какая она? Вы можете ее описать?
Мартини вынул из кармана бумажник и достал оттуда фотографию Моники:
– Вот она. Ты ее знаешь?
Лукас взял фото и принялся его разглядывать.
– Хорошенькая, – произнес он, явно провоцируя учителя. – По-моему, она тут сегодня была.
Мартини, однако, не был расположен шутить. Он схватил парня за пропотевшую футболку и припер к ближайшей стенке. Такого с ним еще не случалось, по крайней мере на людях. На них стали оборачиваться.
– Ребята, тут назревает драка! – крикнул чей-то голос, и их быстро окружили.
Но учитель впился взглядом в глаза Лукаса:
– Так ты видел ее или нет?
Мальчишка явно не привык к такому обращению, и в нем нарастало желание дать отпор. Но он сдержался и сказал угрожающе:
– Я ведь могу и донести на вас за такие дела.
Учитель ничуть не испугался:
– Я еще раз повторять не буду.
Резким движением Лукас стряхнул с себя руки учителя:
– Я знаю, где она, – и добавил торжествующе: – Только вряд ли вам это понравится.
Когда Мартини добрался до указанного дома, дождь прошел. Света в доме не было. Дверной колокольчик прозвучал в абсолютной тишине. Потом кто-то зажег лампочку в коридоре.
Сквозь матовое стекло двери Мартини видел, что происходит внутри, и ему казалось, что это мираж, дурной сон.
Ему открыл дверь голый по пояс парень с абсолютно гладкой, словно полированной, грудью. Он был босой, и на нем наблюдались только спортивные штаны. За ним из какой-то комнаты высунулась Моника. Она была одета, но растрепанные волосы рассказывали другую историю.
На обратном пути оба не проронили ни слова. Мартини ограничился тем, что позвонил жене и сказал, что все в порядке, они едут домой. Но больше ничего говорить не стал.
– На вечеринке было очень скучно, и мы сбежали, – принялась оправдываться девочка.
Отец молчал.
– А потом мы заснули и не заметили, сколько прошло времени. Мне очень жаль.
Мартини яростно сжимал руль, не обращая внимания на боль в перевязанной руке.
– Ты курила? – грозно спросил он.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Травку курила?
Она тряхнула головой, зная, что врать бесполезно:
– Я не знаю, что это было, но клянусь, что больше не было ничего.
Мартини старался сохранить спокойствие.
– И тем не менее сейчас будешь объясняться с мамой.
Когда он припарковал белый внедорожник в конце бульвара, Клеа уже стояла на крыльце в своем кардигане. Моника вышла из машины первая. Отец смотрел, как она бежит к дому. Клеа раскинула руки и прижала дочь к себе, этим объятием сбрасывая напряжение. Мартини наблюдал за сценой сквозь лобовое стекло, и ему не хватило мужества нарушить этот миг своим вторжением. Он снова подумал о том, что произошло в его семье шесть месяцев назад, когда он чуть не потерял все.
Нет, этого больше не случится. Никогда.
Прогноз оправдался. Двое суток без передышки лил дождь.
Наутро третьего дня сквозь тонкую пелену полупрозрачных облаков проглянуло бледное солнышко.
