Но еще не поздно все исправить. Сейчас мне плевать на все деньги на свете! Я собираюсь спасти свое дитя.
– Никаких домашних родов! – объявляю я. – Слишком ранний срок. Надо срочно ехать в больницу!
– Да все у тебя нормально, лапочка, – говорит Аннабет. – Тридцать восемь недель – это нисколечко не рано. Ребенок будет в порядке. Не веришь – спроси у Скайбёрд.
– Нет! – кричу я. – Я сказала неправду! У меня всего тридцать три недели!
Немая сцена. Все разевают на меня рты.
Адам обнимает меня своими сильными спокойными руками.
– У тебя тридцать восемь недель, Саммер, – настойчиво говорит он. – Давай не будем давать задний ход. Ты же всегда мечтала рожать дома. И у тебя, – он понижает голос, – у тебя
– Адам, я потеряла ребенка! – выпаливаю я. Стараюсь не повышать голоса, но Вирджиния и Аннабет стоят прямо рядом с нами. – Я потеряла нашего первого ребенка прямо посреди океана! Это был кошмар. Я все пыталась сказать тебе, но так и не смогла. А потом забеременела снова и подумала, что не стоит расстраивать тебя понапрасну. Решила, что несколько недель не имеют значения, но это оказалось не так. Я за семь недель от срока. Нам срочно нужно в больницу!
Адам напряженно смотрит на меня и столь же напряженно смотрит на Вирджинию. На ее живот.
– Можно еще как-то остановить схватки? – спрашивает он, обращаясь к комнате.
– Думаю, что можно, – отзывается Аннабет. – Воды у нее еще не отошли.
Она тоже не сводит взгляда с живота Вирджинии.
Вирджиния и вправду беременна всего тридцать недель? Она же вдвое больше меня! Глаза Вирджинии не отрываются от Тарквина, который подобрал обглоданную тушку цыпленка тандури и теперь бросает ее на ковер. По ярко-персиковой глади расползается оранжево-красное пятно.
– Адам, подгоняй машину! – кричу я. – И чтобы никто не звонил Скайбёрд!
Мне нужны настоящие врачи и медсестры, чтобы родить моего ребенка, и они нужны мне прямо сейчас!
Адам кидается к входной двери.
Целый товарняк боли врезается мне в живот, и где-то внутри меня что-то лопается. Отшатываюсь к роялю и ору. В голове проскакивает картинка: гроб моего отца, как я влезла под него, чтобы спрятаться. Но от боли нигде не спрячешься.
Ноги уже мокрые, под ногами скапливается кровавая лужа. Тарквин вспахивает кровь куриной тушкой.
– Тяп-тяп-тяп, – говорит он. – Дильцик ест птицку.
Боль немного слабеет. Делаю глубокий вдох и выглядываю за окно. Мельком замечаю автомобильное колесо. Должно быть, подъехал Адам.
Врачи проверят мне и сердце. Я уже потеряла и деньги, и Адама, и все остальное, но мне плевать. Все, что я знаю, это что нужно добраться до машины, пока опять не начались схватки.
– Присматривай за Тарквином, – бросаю своей матери.
Спотыкаясь, вываливаюсь наружу в розоватый вечерний свет. Машина не та – это какой-то серебристый седан, – но я все равно ожидаю, что внутри Адам. И тут открывается водительская дверца.
Вылезает Франсина. В светло-голубом костюме и жемчужном ожерелье; вид у нее столь же змеино-ядовитый, как и всегда. Заметив меня, с силой захлопывает дверцу машины.
– Где моя дочь? – требовательно вопрошает она, быстрыми шагами направляясь ко мне. – Я знаю, что у тебя там Вирджиния! Ты укрываешь беглого подростка. Это незаконно!
– Прочь с дороги, Франсина! – ору я. – Я рожаю!
Ее лицо искажается.
– Врешь! – вопит она. – Не пытайся меня отвлечь!
Новая стена боли обрушивается на мое тело. Перегибаюсь пополам, едва не опустившись на землю.
– Адам! – кричу я.
Да где же Адам? На миг ничего не существует, кроме боли, но когда я слегка прихожу в себя, Франсина впивается своими накрашенными когтями мне в плечи. Ее перекошенная физиономия всего в каком-то дюйме от моего лица.
– Ах ты маленькая ведьма, – шипит она. – Только не корчи мне тут святошу! Где она?
– Адам! Адам! – выкликаю я. Где же его машина?
Никак не могу набраться сил, чтобы отбиться от Франсины. Она собирается навредить моему ребенку?.. Но вдруг я свободна. Кто-то оттащил ее от меня.
Подлетает красный «Мустанг» Адама. Он выпрыгивает наружу и бежит ко мне. Подхватывает меня на руки.
Бросаю взгляд назад на Франсину. Ее крепко прижимает к себе дядя Колтон. Наверное, он был с ней в машине. Она вырывается у него из рук с багровым от гнева лицом.
– Посмотри правде в глаза, Франсина! Ты проиграла! – гаркает Колтон ей в ухо. – Саммер рожает. Самое время сдаться.
– Ты в точности как твоя мать! – орет на меня Франсина, успевшая сломать длиннющий каблук, пока Колтон оттаскивал ее назад на газон. – Строишь из себя всю такую правильную, но просто хочешь денег! Мне жаль твоего ребенка, что у него такая мать!
Отворачиваюсь, и Адам без всяких усилий несет меня к машине.
Когда он опускает меня на сиденье, по новой бьют схватки. Каждая клеточка моего тела истошно вопит: «Тужься!», но я знаю, что тужиться нельзя. Дверь машины захлопывается, Адам запрыгивает за руль и срывается с места. У нас нет времени оглядываться назад. Мчимся в сторону садящегося солнца, кроваво просвечивающего в небесах.
