– О, можете не гнать, – так и лучась беззаботностью, отзывается он. – Лично мне до всего этого совершенно нет дела. Франсина требует провести анализ ДНК и всякую подобную чушь, но ей просто нужно себя перебороть. – Следует пауза. – Саммер… Полагаю, Вирджиния уже сказала тебе, что у нас с Франсиной типа как кое-что было, но я хочу, чтоб ты знала: вчера вечером я с ней порвал. Это ее представление в твоем доме открыло мне глаза. Мне никогда не следовало влезать во все эти их дрязги с твоей матушкой. Я хочу окончательно исполнить последнюю волю своего брата. Это последнее, что я могу для него сделать, и если честно, будет просто классно наконец-то сбагрить это дело с рук после стольких-то лет. У твоей малютки столько паёв и акций, что мне пришлось специально нанять еще двух сотрудников, чтобы вести ее инвестиционный портфель. Вообще-то я подумывал заскочить буквально сей момент, чтобы предоставить тебе доступ к первому траншу поступлений. Есть нечто вроде «черной кассы», средства из которой вы с Адамом можете тратить уже прямо сейчас. Пятьдесят штук или около того, а все остальное будет потихонечку капать на протяжении последующих нескольких месяцев.
В голове у меня гудит. Неужели все так просто? Что-то во мне хочет сказать «нет». Может, лучше вообще не трогать эти деньги, чем получить их, а потом выяснить, что придется отдать их назад? Все это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, но, по крайней мере, сейчас мне нет нужды хоть о чем-нибудь врать. Моя жизнь и жизнь Саммер – это наконец-то одно и то же.
– Да, приезжай прямо сейчас, – отвечаю я. – Хорошо, что все сдвинулось с места. Мы с Адамом уже говорили о том, чтобы перегнать нашу яхту обратно в Уэйкфилд, а это обойдется недешево.
– Ты только что родила и уже мечтаешь куда-то уплыть? – удивляется Колтон.
– Я просто хочу, чтобы «Вирсавия» вернулась домой, – объясняю я. – Мне когда-нибудь захочется обучить Эстер ходить под парусами. И Тарка.
– Ну что ж, боюсь, тебе придется с этим немного обождать, – замечает Колтон. – Я уже общался с Адамом, и первая порция средств отправляется прямиком в «Ромен трэвел».
– Что? Нет! – говорю я. – Мы получаем деньги
Колтон фыркает.
– О’кей, дело ваше, это ты теперь босс, Саммер. Ты и Адам. Он, во всяком случае, просил меня не забивать тебе голову всей этой фигней. Вы оба можете делать все, что вам заблагорассудится. Скоро увидимся.
Он вешает трубку.
Эстер все дремлет. В каком я жутком виде – явно не для приема посетителей! Даже в ду́ше сегодня не была. Осторожно слезаю с кровати и опускаю Эстер в ее колыбельку со стеклянной стенкой, стараясь не разбудить ее. Она тихонько покряхтывает, когда дышит, – самый чудесный звук, который я когда-нибудь слышала! Ковыляю на деревянных ногах к персональной ванной комнате. Черт, Адам забыл поставить букеты в воду, и ирисы, лежа на металлической тележке, очень быстро завянут.
Подхватываю их. У меня такое чувство, будто сегодня я получу все, чего хочу. Ирисы – густо-пурпурные, словно чуть сбрызнутые золотом. Они высокие, гордые и беззастенчиво выставляют себя напоказ.
Может, они и не настолько красивы, как розы, но это мои цветы, и я люблю их. Всю свою жизнь пыталась нюхать их и не чувствовала никакого запаха. Почему бы не попробовать еще разок? Зарываюсь лицом в яркие лепестки и глубоко вдыхаю.
Нет, все-таки есть какой-то слабенький аромат! Зелени и тепла, словно бы самой весны, и он до отказа наполняет мои легкие. Выдыхаю и втягиваю его опять. Пахнет всякими хорошими вещами – медом, пряностями, свежескошенной травой.
Почему именно сегодня? Наверное, я просто воображаю себе этот аромат, но это неважно. Так пахнет счастье. Этот запах говорит, что все хорошо. У меня дочь. Адам любит меня. Наконец-то у меня все получилось…
Я спиной к двери, мое лицо глубоко в цветах, в честь которых я названа, так что слышу его голос, прежде чем вижу его самого.
– Эй!
Резко разворачиваюсь на пятках. В дверях стоит Бен в помятой одежде, на спине – дорожный рюкзачок.
– Я единственный человек в здравом уме на этой планете? Как это, блин, ты ухитрилась их всех одурачить?
Игра окончена. На сей раз без всяких вопросов. Бен знает. Мой мозг визжит: «Все отрицай!» – но я не могу. Это бесполезно.
Впервые за много месяцев кто-то посмотрел на меня и
Вид у Бена повзрослевший, усталый и обалделый. Он стряхивает рюкзак с плеч и бросает на пол. Хочу обежать вокруг него и обнять брата, но выражение у него на лице останавливает меня.
– Айрис, тупая ты корова, – шипит он. – Ты чё, блин, творишь?
– Тебе не трудно закрыть дверь? – шиплю я в ответ. – И не разбуди Эстер, иначе явится медсестра.
