Она долго смотрела прямо и вверх. Неровный потолок местами облупился, и свежая побелка была нанесена неровно, полосами. В этих полосах проглядывались очертания сказочного леса, оленей и угадывались перья диковинных птиц.
«Что-то произошло!- думала она,- А что собственно произошло. Все нормально. Это когда-нибудь должно было произойти, а с ней это случилось сегодня». Ничего она не чувствовала, не раскаяния ни стыда, ни радости. Так же за окном дворник Степа-косой беззлобно ругался с Пелагеей, что одиноко жила на первом этаже, так же на мопедах гонялись друг другом подростки Андрей и Игорь, а сосед сверху в который раз напившись, пел свои тягучие блатные песни и плакал. Тюремное прошлое не отпускало его.
Все было как всегда. Мир не перевернулся. Он даже ничего не заметил.
-Мне интересно как там было? - сказала Вера, чуть слышно и теребя кончик белой материи правой рукой.
-Где? За речкой?
-В Афганистане,- уточнила она, разглядывая в который раз его дембельскую фуражку, с лакированным козырьком примостившуюся на буфете.
-Интересно?!! А что про него можно рассказать?- равнодушно промолвил Олег, не повернув головы и не шелохнувшись.
-Ну, про войну и все такое.
-Газетная трескотня… Бодяга. Одно могу сказать - ничего общего с действительностью в наших газетах не печатают.
-Поэтому и спрашиваю или все забыть?- с нотками упрямства настаивала девушка.
-Забыть нельзя, но рассказывать не о чем.
-Два года жизни. Вы же с Максимом служили вместе?
-Воевали,- вяло поправил он.
-Тем более. Он писал, много духов на его счету.
-Ништяк! Это он тебе такую феньку выдал?
-Вроде да! А что?
-Духи - это нищие крестьяне. Чмошники. Они пасли овец, выращивали для себя на огородах жратву … Мы пришли и превратили этих людей в убийц.
-Это не интересно.
-Я и говорил, что нечего рассказывать.
-Но ты, же стрелял? Сколько на твоем счету?- спросила Вера, незаметно переходя на «Ты».
-Может много, может никого. Команда, снаряд, шмальнули. А там дым, газы скорей вперед.…из танка плохо видно. Дом разрушен, это точно,…а был ли там кто, или он стоял пустой, и моджахедов реальных завалило или мирная семья с детьми там нашла свой конец, кто там разберет. … Они ждали нас и часто уходили в горы.
-Они знали? Откуда?
-Постреляют поблизости на трассе нашу колонну грузовиков, или что другое. Мы так дело не оставим. Придем. … Мы обязательно должны отомстить. Вот ближайшие кишлаки в панике и улепетывают, укрываются в горах. Тех, кто шмалял уже не найти, жители тоже попрятались. Раз мы пришли и эта операция возмездия, стреляем по глинобитным домам, крушим все подряд, ограды, дувалы, виноградники, сады, посевы. Нам не стреляют в ответ, но те из разрушенных домов, куда им возвращаться? И очередную колонну опять обстреливают из «зеленки». И автоматов становится больше.
-Максим говорил, что он убивал.
-Флаг ему в руки.
-Вначале страшно, потом нет.
-Значит он герой.
-У них весь экипаж геройский был.
-Не знаю. Люди разные. Кто храбрый, кто не очень, иной просто шлангом прикинется. Потом всех в кучу: геройский экипаж, геройская рота, полк. Так всегда. Хотя все может быть. Подобрались пацаны, - он помолчал, долго и напряженно вглядываясь в пыльное окно. - Мы не герои были. Хотелось немножко пожить. Но были у нас в роте и отморозки. Те чем ситуация хуже - тем им лучше. Во все «заварушки» готовы были кинуться. А если пулю схлопочут, верещат: «Вертушку скорей вызывайте! Скорей!». А когда бой не до них. Лежите, ждите очереди, может, перевяжут, а лучше сам, рви зубами пакет, укол перевязка…молись.
-Значит, нет настоящих героев, даже те, кто кровь проливали?
-Если тебя ранили это плохо. Ты обуза особенно в отступлении. Бывали и случайные ранения, но много и таких - подставился, не уберегся, растяжку не заметил. А бывало и форс, понты кидали, на рожон лезли. Бубен выставит – получил. Слава живым и здоровым, которые и задачу выполнили и таких растяп на себе вытащили.
-Ты осуждаешь Максима?
-Нет. Хотя геройствовать не на своей земле непонятно ради чего…
-А интернациональный долг?
-Никогда не говори этой фразы.
-Почему?
-Просто не говори и все.
-Странный ты.
-Долг! Мы никому и ничего не были должны. Это были чужие горы. Чужая страна.
-Максиму хотели дать героя России, но наградные листы затерялись.
-Все так рамсят. Особенно девушкам.
-Что?
-Может еще найдут. Награды иногда вручают через много лет.
-А что ты первое сказал?
-Максим настоящий герой!
-Ну, честно.
-Герой, если не считать что вешал крестьян на стволе танковой пушки…
-Ужас? Это как?
-На конце орудия за дульный тормоз веревку привязывали. Одно движение и ствол вверх… вот он уже несчастный болтается, беспомощно трясет ногами, а что бакланит, непонятно. Потом хрипит, а потом успокаивается.
-Как мерзко! Это правда?
-Всяко бывало.
-А ты?
-И я не святой! Были косяки. Чем я хуже или лучше других.
-Так вы расправлялись с моджахедами?
