Но жизнь, что он мне предлагал… Работа, место для жизни, зарплата. Это было заманчиво. Мне нравилась идея обучения английскому ребенка. Но не хотелось быть телохранителем, хоть я и не знала, как себя чувствуют телохранители бандитов.
Это уже что-то.
— Вы хотите, чтобы я исполнила экзорцизм, — сказала я, — но не верите в магию.
— Я это говорил? — сказал он. Его улыбка была шире и не такой умной. — Может, я врал.
— Во что вы верите?
— Боги, которым я поклоняюсь, и книги, которые читаю, — не твое дело, — сказал он. — Я верю, что у тебя теперь работа лучше, чем у многих женщин в квартале.
Я встретилась с ним взглядом. Он бросал мне вызов. Через пару мгновений я сказала:
— Лучше, чем у многих мужчин.
Его смех был торжествующим. Один из мужчин покачал головой и отдал ему доллар.
— Скажи это, — сказал он. — Отныне ты работаешь на Бок Чоя.
Я смотрела на него, жестокого, непредсказуемого и опасного бандита, который предлагал мне хорошую работу. Глядя ему в глаза, я сказала:
— Отныне я работаю на Бок Чоя.
32
Позже в тот день я пришла к Цветочной площади. Дверь монастыря была открыта, и я поднялась на второй этаж.
Восемь человек в робах были у статуи Гуаньинь, богини милосердия. Шуай Ху был среди них. Он поднял голову и увидел меня на пороге. Он повернулся к богине. Я вздохнула. Эти монахи меня добьют. Я ждала, казалось, часами, пока он закончит ритуал.
Он встал, поклонился и прошел ко мне.
— Даону Сян, — сказал он с глупой улыбкой. — Рад, что ты не среди мертвых.
— Как и я, — сказала я. — Я сдержала обещание, Шуай Ху.
Он улыбнулся. Его большие щеки выглядели весело.
— Что теперь будешь делать? — спросил он.
— Я подписала контракт с Бок Чой, — сказала я. — Три года я буду его телохранителем и буду учить его дочь английскому и кунг-фу.
— У тебя отличное кунг-фу, — сказал монах.
— Меня учили великие люди. Но в моем кунг-фу ничего особенного, — сказала я, — могло быть лучше. Шуай Ху, ты хочешь тренироваться со мной? Иногда?
Удивительно, как неловко было просить его. Мой голос был нервным писком
— Нет, — сказал он.
— Нет?
— Нет, даону Сян. Я не буду с тобой тренироваться.
Я удивленно смотрела на него, чувствуя себя отвергнутой. Недостойной.
— Я бы не хотел, чтобы ты сюда приходила, — сказал он.
— Но почему? — спросила я.
Он удерживал меня взглядом.
— Сто лет я изучал Дхарму, даону. Я стараюсь быть лучше зверя, каким родился. Из-за тебя стало сложнее, — он отвел взгляд. — Я хочу тебя. Больше ко мне не приходи.
Я моргнула. Я хотела многое сказать ему — возразить, выразить эмоции, задать вопросы. Но я поклонилась статуе богини, повернулась и ушла по лестнице и за дверь.
Рано утром на следующий день я до рассвета наполнила флягу теплой водой. Я нашла хорошую керамическую чашку, забралась на крышу штаб-квартиры Си Лянь и позвала призрака глаза моего отца присоединиться ко мне.
Звезды и фонари бледно сияли утром в тумане, что повис над улицей Сакраменто. Я налила горячую воду в чашку. Господин Янци забрался туда и издавал радостные звуки.
Я не знала, что будет дальше. Сидя на крыше штаб-квартиры Си Лянь, я рассказывала господину Янци о событиях дня. Меня давно не слушали с интересом.
Туман собирался над плоской крышей здания, что будет мне домом три года. Днем принесут вещи для меня. Я начну Зал предков для Си Лянь. Я запишу там имена людей, что погибли во время буйства Кулу-Янлин. Я буду сжигать подношения для Сяохао, отдавшего жизнь за меня. Я буду слать письма в Китай, чтобы организовать ему свадьбу с девушкой, умершей без мужа. Я знала, что смогу сделать это для него.
Это был мой мир. Я подумала об отце, о банде Аншень, где господин Вонг следил, чтобы констебли заковали в наручники его сына. Я подумала о докторе Вэй, старающемся принадлежать сразу двум мирам. Я подумала о его жене, одной, потому что мир ее детства был уничтожен. Столько изменилось за последние пару дней. В воздухе слышался шепот. Я вздохнула. Четверо или пятеро призраков неподалеку сияли голубым. Последние призраки, который я освободила из кричащего духа. Многие рассеялись, но эти еще следовали за мной.
Свет засиял на востоке. Я схватила и вытащила господина Янци из чашки.
— Эй! — сказал он. — Осторожно!
Я подняла его на плечо, он притих.
— Ли-лин, — сказал он. — Что это?
— Карман, господин Янци.
— Зачем?
— Для вас. Я пришила карманы к плечу на всей своей одежде, чтобы вы были со мной.
— С тобой? — сказал он. — Ты куда-то идешь?
— Я всегда куда-то иду, — сказала я. — Но сейчас мы будем смотреть на рассвет.
