– Приступаем, – произнес Гончаров, – ищем не знаю что, но сначала проверяем все, то есть ищем все, что имеет отношение к сегодняшнему дню и вчерашнему. Возможно, записку или бумажку с номером телефона, заглянем в компьютер…
– У Вовки нет компьютера, он его мне продал четыре года назад, но тот такой древний был, что я пожалел даже, что взял.
– Дорого заплатили?
– Да не так чтобы, – замялся сосед и признался: – Две бутылки водки.
На столах, на полках, на полу во всех трех комнатах не было ничего интересного: неоплаченные квитанции на оплату коммунальных услуг, немытые стаканы, несколько пластиковых бутылок из-под пива, скомканные носки, полупустые лекарственные упаковки, мелкие монетки, игральные карты… В ящиках старого письменного стола и книжных шкафов тоже всякая дребедень, непонятно для чего хранящаяся там. Гончаров обнаружил два древних альбома с фотографиями и начал рассматривать их, потом подозвал к себе соседа.
– Посмотрите, может, узнаете кого-нибудь.
– Никого не знаю, разве что маму Вовкину и его самого, но все снимки старые.
Среди фотографий нашлось письмо без конверта, больше похожее на записку:
Игорь Дмитриевич показал записку соседу и спросил:
– Кто такой Азик?
Но тот пожал плечами:
– Я знаю тех, кто к нему приходил в последние годы. Забулдыги еще те! Но Азика среди них не было вроде. Вообще-то Володя когда-то совсем другим был. Я-то младше его на пять лет, но им, если честно, восхищался в свое время. Он всегда модный такой, при деньгах: весь двор знал, что он шмотками и пластинками приторговывал. Потом его взяли, посадили, конфискация имущества была. Мама Володина страдала очень. Ему восемь лет дали, но отсидел он шесть, и все равно она не дождалась. Он вернулся, потом Инну привел, стали они жить, поженились. Раньше квартира была коммунальной. Здесь еще сосед был, Василий Иванович. И вот Инна эта решила переписать соседские две комнаты на себя и на Вовку. Какой-то договор они составили… А Василий Иванович возьми да и взбрыкнись, дескать, никому свою жилплощадь не дарил. Володьку опять по этапу отправили. Он же и с первой своей отсидки уже сломанным вернулся, а после второй вообще другим человеком стал. Работал от случая к случаю: отовсюду его гнали – он то сторожем на автостоянке, то грузчиком в «Пятерочке», то еще где-то… Иногда пускал к себе квартирантов… – Сосед посмотрел на Гончарова удивленными глазами. – Вспомнил! Был Азик… то есть не Азик. Возможно, Арзамас или Азим…
– Может, Азамат?
– Точно, – согласился понятой, – хотя, может, и не Азамат. Он такого кавказского типа. На грузина похож – типа того, что в фильме «Свинарка и пастух» снимался. Представляете?
– С трудом. А если вам фотографию покажу?
Сосед задумался.
– Не знаю, вспомню ли. Но он здесь и не жил почти. Все время пропадал где-то. Не знаю, ночевал даже или нет. Девочек вроде не приводил, тихий был. Но друзья к нему заезжали. На дорогих машинах – почему я его и запомнил. Были ли они в квартире Володькиной, не скажу точно, но во дворе стояли их машины, этот Азамат спускался к ним, и они укатывали. Иногда он один приезжал на такой же машине.
– Когда это было?
– Давно. Лет двадцать назад.
– Может, пятнадцать?
– А может, и пятнадцать.
Гончаров достал свой телефон и нашел в галерее фотографию Цагараева-Борисова.
– Этот?
Сосед долго вглядывался.
– Нет. У вашего короткие волосы, а у того приличная шевелюра была – почти до плеч.
Он снова начал разглядывать экран аппарата и произнес с восхищением:
– Надо же, какая у вас штука! В полиции всем такие аппараты дают?
– За свои купил, в кредит, – ответил Гончаров.
Осмотр вскоре закончили.
– Ну что, – поторопил майора участковый Гришачкин, – пойдем по квартирам? Здесь все равно ничего уже не узнаем.
– Иди сюда, – направляясь на кухню, позвал его Игорь Дмитриевич, – и загляни. Все, что надо, я уже узнал.
Участковый протиснулся на кухню.
– Ну и что тут такого?
– А вот смотри: на столе две чистых тарелки – стоят прямо друг перед другом по обеим сторонам стола, возле каждой вилка, ложка и по чистому стакану. Дядя Вова ждал гостя, хотел угостить, – Гончаров открыл дверцу холодильника, – а здесь, как ты сам видишь, мышь повесилась. Половина черствого батона, сморщенная сосиска в целлофане, полбутылки подсолнечного масла и банка пива. Вот он и побежал в «Пятерочку» за продуктами. А за гаражами его уже ждали, то есть заранее знали его маршрут. Ты понял, получается, что убийца тот, кто бывал здесь раньше и точно знал, в какой магазин и каким путем бегает дядя Вова.
– Значит, все-таки кто-то из местных?
