– Я – начальник отдела по раскрытию умышленных убийств майор полиции Гончаров и вас не подозреваю, а обвиняю в убийстве гражданина Голубева Владимира Ивановича, которое вы совершили вчера приблизительно за час до полудня на известном всей местной шпане пустыре за гаражами.
– Я никого не убивал, – очень тихо произнес Пехтов.
Но майор, казалось, не слышал его и смотрел, как игроки выкладывают на стол мелкие деньги.
– А что такое: неужели у вас очко по рублю? Тут даже сотни не наберется. Гражданин Пехтов, заберите свой выигрыш, и пойдем.
– Клянусь, гражданин майор, я не убивал Володьку. Я его и не видел даже…
– А не вы ли, уважаемый, с утра пришли к нему и сказали, что его ждет старый знакомый? Разве не так было?
Пехтов хотел покачать головой, но вместо этого быстро кивнул:
– Ах да. Просто забыл… Дело в том, что я заглянул к нему на секундочку. То есть не зашел даже, а просто в дверь позвонил. Признаю это. Я утром в «Пятерку» побежал, а когда обратно шел, мужик меня окликнул. Так и сказал: «Пехота, подойди на пару слов». Я удивился, потому что не видел этого мужика прежде, а он меня откуда-то знает. Я подошел, и он мне сказал, чтобы позвал Голубева. Я ответил, что мы с ним в контрах, а он дал мне триста рублей, ну и я взял… Все равно, подумал, домой иду, по пути мне, значит, а тут еще практически ни за что триста рублей. Вы бы отказались?
– Не отказался бы, – признался Гончаров, – я бы двести раз в день ходил и вызывал Голубева. Двести раз по триста – как раз шестьдесят тысяч за день, мне столько платят за месяц ненормированной борьбы с бандитами и убийцами. Дальше-то что было?
– Я позвонил. Володька открыл, и я сказал, что его мужик дожидается.
– Дядя Вова обрадовался?
– Не знаю, он спросил, как тот мужик выглядит.
– А как он выглядел?
– Кто, мужик или Володька?
– Мужик, конечно. Про дядю Вову я без тебя знаю: вчера насмотрелся на него на пустыре. Выглядел он плохо.
Пехтов закашлялся, а потом сказал:
– Здоровый такой мужик в черных очках и кепке, куртка серая, а под ней черная футболка. Больше не знаю.
– У тебя как в стихотворении Сергея Михалкова получается, – усмехнулся майор и продекламировал:
Гончаров вздохнул и посмотрел на Пехтова внимательно:
– Одеколоном от него сильно пахло?
– От мужика? Не знаю: не принюхивался особо.
– Прежде его не встречал? Ведь откуда-то он знал, что именно ты и есть Пехота.
– Не знаю. Сначала показалось, что видел когда-то, но где – не помню.
– Азамата помнишь?
– Какого? А, ну да, был такой: снимал когда-то у Володьки две комнаты, но это давно уже. Да и снимал он недолго, месяц или полтора. Только это не Азамат. Азамат вообще красавчик был, а этот обычный.
Слышать про бывшего сожителя жены было не особенно приятно.
– Азамат шутил всегда и улыбался, а этот спокойный, как танк. Так ведь Азамата застрелили тогда еще, – вдруг вспомнил Пехтов, – по телику в новостях показывали…
– Голубев сразу побежал на встречу?
– Нет. Я сказал, что к нему гость. И он пошел на кухню, стол накрывать. Но я сказал, что этот мужик его ждет у «Пятерки». И он пошел… Потом вернулся и что-то с собой взял.
– Что именно?
Пехтов раздумывал и наконец произнес:
– Ножик он взял самопальный с собой. Из рессоры сделанный.
– Ты прежде видел этот нож?
Мужчина молча помотал головой.
– Так это твой нож, – вдруг вспомнил один из игроков, – ты же его в карты ему проиграл, а потом бегал требовал обратно.
– Ты что-то путаешь, – неуверенно подсказал приятелю Пехота, пытаясь показать бровями, что топить его не надо.
Он обернулся к майору:
– Вы спросили про одеколон, и я вспомнил. Он дал мне триста рублей… То есть еще не дал, достал из внутреннего кармана бумажник, посмотрел, но там, наверное, не было мелких. Он бумажник хотел положить в боковой, но он не влезал туда. Потому что там уже находилась какая-то коробочка – может быть, это и был одеколон. Тогда он достал из другого кармана три сотенных и протянул мне. И сказал, чтобы я поторопился…
– А нож-то чей все-таки? – вернулся к теме Гончаров.
– Был мой, а теперь уже год или полтора у Володьки. Я чего взъелся на него. Нож еще моего отца – он с ним в лес ходил на кабанов. То есть ходил-то он с ружьем, а ножом мясо резал, шкуру снимал… Я же Володьке даже денег предлагал, но он ни в какую.
– То есть вы уверяете, что, уходя к незнакомому вам человеку, Голубев взял с собой самодельный охотничий нож, потому что боялся встречи?
– Не знаю, боялся или нет, но тесак взял. Сбоку под ремешок брючный засунул, пиджачком прикрыл и пошел. А я к себе на четвертый этаж. Вот и все. А когда вчера приходили опрашивать, соврал, что не видел ничего.
Игорь Дмитриевич кивнул, а потом обвел взглядом картежников:
– Вопрос ко всем: Голубев чего-нибудь боялся в последнее время?
Все молчали, а потом Пехтов пожал плечами:
