Эрика барахталась в темноте, ощупью пробираясь к источнику звучавшего вдалеке звона. Казалось, трезвон приближался, а потом в ушах раздался хлопок, и зазвенело где-то совсем рядом с ее головой. Щекой она прижималась к чему-то мягкому, источавшему слабый запах жареной пищи и сигарет. Колени упирались в жесткий деревянный пол. Она села на корточки, подняла голову, сообразив, что находится в своем новом жилище. Звонил телефон. Стемнело. В голое окно светили уличные фонари.
Телефон продолжал мигать и вибрировать на журнальном столике, а потом затих. Во рту пересохло, голова ужасно болела. Эрика с трудом поднялась на ноги и подошла к раковине. Выпив большой стакан воды, она поставила его на стол и сразу вспомнила все, что с ней произошло. Обнадеживало лишь то, что к ней вернулось нормальное зрение. Телефон опять зазвонил, и, подумав, что это Марш, она ответила, желая покончить с этим раз и навсегда.
– Эрика? – раздался в трубке знакомый голос. – Это ты?
Она еле сдержала слезы. Звонил отец Марка, Эдвард. Она и забыла, как похожи их голоса. У него тоже был теплый йоркширский выговор.
– Да, я, – наконец промолвила она.
– Я знаю, много времени прошло… в общем, я звоню, чтобы извиниться, – сказал Эдвард.
– За что?
– Много чего наговорил тебе. Теперь жалею.
– Ты имел на то полное право, Эдвард. Видеть себя не могу… – Непроизвольное сокращение диафрагмы, и вот она уже всхлипывает, икает, захлебывается словами, пытаясь объяснить человеку, которого она любила как родного отца, что она горько сожалеет о том, что ей не удалось защитить его сына.
– Эрика, девочка, ты не виновата… Я читал протокол слушания, – сказал он.
– Где ты его взял?
– Запросил. Есть «Закон о свободе информации»… Тебя протащили по всем кругам ада.
– Я это заслужила. Я должна была копать глубже, мне следовало трижды перепроверить… – начала она.
– «Должна была», «следовало»… Эрика, нельзя жить прошлым.
– Никогда себе не прощу. Если бы можно было повернуть время вспять, если бы… Я никогда бы… – лепетала она, подушечкой ладони вытирая жгучие слезы.
– Ну все, хватит об этом. Больше не хочу слышать ни слова. А то накажу! – пошутил Эдвард. Чувствовалось, что через силу.
Они оба на какое-то время умолкли.
– Как ты? – наконец спросила Эрика, а сама подумала: «Глупый вопрос».
– О! Стараюсь не сидеть без дела… В лоун-боулз[12] теперь играю. Кто бы мог подумать? Но… нужно занимать себя. Для старого хрыча боулер я, конечно, никакой… – Он опять умолк. – Эрика, девочка. Там теперь есть надгробие. Я поставил на могиле Марка плиту. Благородно так смотрится.
– Правда? – Эрика закрыла глаза, представляя под землей Марка. Ей до боли хотелось знать, как он выглядит. Скелет в элегантном костюме.
– Приезжай, сама увидишь. В любое время, родная. Как ты думаешь, когда сможешь приехать домой?
– Я вернулась на работу. Сейчас я в Лондоне, – сообщила она.
– А-а, понятно.
– Я обязательно приеду. Но не сейчас. Пока у меня дела.
– Это хорошо, родная. Что за работа? – спросил Эдвард. Эрика не могла ему сказать, что она ищет жестокого убийцу. Интересно, видел ли он в новостях пресс-конференцию?
– Я в столичной полиции, у меня новая команда.
– Замечательно, девочка. Работай… Как только сумеешь вырваться в отпуск, я буду рад тебя видеть.
– Обязательно.
– Я часто прохожу мимо вашего дома. Его теперь снимает молодая пара. На вид приятные ребята, хотя я к ним не заходил и вообще… Не знаю, как бы я объяснил, кто я такой.
– Эдвард, все вещи в кладовке. Я ничего не выбросила. Нам нужно разобрать коробки. Наверняка что-нибудь…
– Давай не все сразу, – перебил ее Эдвард.
– Откуда у тебя мой телефон? – спросила Эрика, сообразив, что он звонит ей на новый номер.
– Сестре твоей позвонил. Она сказала, что ты жила у нее. Дала твой номер. Надеюсь, ты не сердишься?
– Нет, конечно. Прости. Это во мне ищейка говорит, всегда хочет знать, что, зачем и почему…
– Эрика, главное, помни – ты не одинока. С тобой, я знаю, здесь круто обошлись, и многих за это нельзя осуждать, но ты тоже его потеряла… – Голос Эдварда сорвался. – Я не хочу, чтобы ты думала, будто ты одна, – продолжал он. – У тебя есть я, родная. Какой-никакой…
– Спасибо, – тихо проронила Эрика.
– Ой, этот звонок в Лондон обойдется мне в целое состояние, так что пока… Рад был услышать твой голос, Эрика. Не пропадай.
– Ты тоже… то есть, нет, не буду.
В трубке послышался щелчок, потом гудок – связь прервалась. С глубоким вздохом Эрика прижала руку к груди. На душе потеплело. Она сморгнула слезы.
Телефон в ее руке снова зазвонил. Это была Мосс.
– Босс. Вы где? – спросила она.
– Дома.
– Вы не поверите. Обнаружен еще один труп. На этот раз в бассейне парка Брокуэлл.
– Документы есть? – спросила Эрика.
– Да. Это Айви Норрис.
