Судя по информации в прессе, все три жертвы объединяло то, что они приехали в Англию в качестве домработниц, а кончили тем, что «занялись» проституцией. «Интересно, насколько “постепенным” был этот процесс? – размышляла Эрика. – Как девушек заманили в Англию? Пообещали лучшую жизнь, хорошую работу? Соблазнили возможностью выучить английский?»
Эрика устремила взгляд в окно кафе. На улице лил дождь, барабаня по навесу перед входом, под которым укрывались от непогоды несколько человек. Она глотнула кофе – он уже остыл.
Эрика покинула Словакию в восемнадцать лет по той же причине – чтобы работать здесь помощницей по хозяйству в какой-нибудь семье. Пасмурным ноябрьским утром, плохо зная английский, она села в автобус на Братиславском автовокзале и отправилась в Англию, в Манчестер.
Эрика попала в неплохую семью, дети были милые, но вот мать семейства относилась к ней с чопорным высокомерием: видимо, считала выходцев из Восточной Европы людьми низшего сорта. Улица, на которой они жили на окраине города, производила на Эрику зловещее впечатление, да и в самом доме отношения между мужем и женой были напряженными. В то первое Рождество они не отпустили ее домой пораньше, хотя знали, что у матери Эрики диагностировали цирроз печени, а через полтора года, решив, что домработница им больше не нужна, они сообщили, что отказываются от ее услуг, всего за три дня до увольнения. И даже не поинтересовались, где она будет жить.
Теперь Эрика понимала, что ей крупно повезло в сравнении со многими другими. Интересно, Татьяна, Мирка, Каролина прощались со своими родными так же, как она сама когда-то? Эрика хорошо помнила захудалый автовокзал в Братиславе, бесконечные ряды перронов. На каждом – ржавые металлические шесты, на которых держался огромный длинный навес. И все перроны мокрые. Ей тогда подумалось, что, возможно, они мокрые от слез всех тех юных девушек, которым приходилось прощаться с родителями, покидать прекрасную родную страну, где единственный способ выбиться в люди – это уехать за границу.
Плакали ли родители этих трех убитых девушек? Они ведь тогда не знали, что их дочери никогда не вернутся. И как складывалась судьба этих девушек, когда они приехали в Лондон? Как они превратились в проституток?
Слезы струились по лицу Эрики, и, когда к ее столику подошел официант, чтобы забрать кофейную чашку, она отвернулась и сердито отерла глаза.
Она уже столько слез выплакала – хватит на целую жизнь вперед. Пора действовать.
На следующий день после обеда Эрика была вынуждена признать, что она исчерпала все возможности как частное лицо. Она сварила себе еще кофе и сидела, раздумывая, как ей быть дальше. Вдруг раздался звонок. Эрика не сразу сообразила, что звонят в дверь. Она вышла из квартиры и спустилась вниз. Открыв дверь подъезда, увидела Мосс. Та ждала на крыльце с непроницаемым выражением на лице.
– По домам ходишь? – спросила Эрика.
– Ага, торгую косметикой «Эйвон», – криво усмехнулась Мосс.
Эрика отступила на шаг, пропуская ее в дом. Гостей она не ждала, поэтому на скорую руку убрала с дивана вещи, чтобы Мосс могла сесть, и принялась расчищать журнальный столик, на котором громоздились грязные тарелки за несколько дней и чайные чашки, доверху набитые окурками. Мосс, не комментируя ее беспорядок, стряхнула с себя рюкзак и села.
– Хотите чаю? – предложила Эрика.
– Да, пожалуйста, босс.
– Я вам больше не босс. Зовите меня Эрика, – сказала она, сгружая в раковину грязную посуду.
– Давайте придерживаться старых привычек. Обращаться по именам как-то не с руки. Я бы не хотела, чтобы вы звали меня Кейт.
Эрика замерла, ее рука зависла над коробкой с чайными пакетиками.
– Вы –
– Когда меня нарекли Кейт, та, чуть более стройная…
– Чуть более! – невольно рассмеялась Эрика.
– Да,
– С молоком? – спросила Эрика, улыбаясь.
– Да, и два сахара.
Пока она готовила чай, Мосс достала из рюкзака какие-то документы. Эрика вернулась к ней с чашками и печеньем.
– Вкусный чай, – похвалила Мосс, глотнув из чашки. – Где вы научились так вкусно заваривать чай? Неужели в Словакии?
– Нет, это все Марк, мой муж. Он вдолбил в меня правила чайного ритуала, и свекор мой тоже…
Мосс смутилась оттого, что завела разговор в это русло.
– Черт, простите, босс. Послушайте, никому из команды не понравилось то, что написали о… о… ну, вы понимаете. И мы не знали про…
– Про Марка. Рано или поздно я должна начать говорить о нем. Когда теряешь дорогого человека, мало того, что его больше нет, так еще и все вокруг стараются о нем не упоминать. Меня это сводило с ума. Как будто его стерли… Ладно. Так что вас привело сюда, Мосс?
