Друг задумался. Таллинский ветер раздувал его волосы почище фена. Зрелище было настолько сильным, что проходящие мимо нас туристы оборачивались, силясь отыскать камеру, фотографа, выставленный свет. А вот местные – нет. Хотя нет, не так. Мужчины шли, не оглядываясь. А вот женщины бросали взгляды. Друг был красавчик. А я был достаточно умен, чтобы не завидовать этому.
– Ты ничего не замечаешь?
Он сразу же забыл об Агутине, его мысли свернули на перекрестке в сторону, и это вызвало заметный интерес.
– Что?
Я очертил в воздухе круг, словно защищая нас неизвестной магией от тех бед, что могли случиться с чужаками вроде нас здесь, на входе в Старый город.
– Они разные.
– Кто разные?
– Мужчины и женщины. Мужчины сонные, слишком обыкновенные. А вот женщины необъяснимо прекрасны.
Андрей огляделся, поймал чей-то взгляд, расцвел.
– Мне тут нравится!
Однодневная поездка, просто так, без цели, кроме одной – нырнуть с головой в новую для тебя страну. У тебя ровно день, чтобы наполнить память этим городом, одна ночь – чтобы узнать, чем этот Таллин отличается от Таллина при свете дня. И следующим днем улететь домой. Конечно, это приключение должно нравиться.
Даже более того – опьянять.
– Я всё хочу! – кричал он, давясь залетавшим в рот ветром. – Всё!
Я смотрел на него и думал: неужели мы настолько скованные, что боимся вести так себя дома? Что это ощущение полета накрывает только на чужой земле?
Он вытащил из кармана кошелек, потряс над головой.
– Вязаную лапландскую шапку! Янтарные бусы! Ликер «Ванна Таллин»!
Я поправил:
– «Вана Таллин». Ванна у тебя в номере.
Андрей не дослушал, побежал – мимо палаток с сувенирами. И даже не запыхался.
– Сегодня обязательно будет что-то веселое! – сказал он, когда я догнал его.
И мы пошли гулять дальше.
В магазине было все, что только могла пожелать душа туриста. Янтарь – в любых композициях и сочетаниях. Шапки-варежки. Фигурки рыцарей. Стеллаж с ликерами. Неизбежные майки с видами города.
Румяная продавщица в длинной юбке задорно смотрела на нас.
А друг на нее.
Я оставил их пожирать друг друга взглядами и склонился над витриной с бусами.
– Первый раз в Таллине? – спросила продавщица.
Я усилием воли отвел глаза от ее груди. Размер был как минимум пятый. И смотрела она на нас так, что кровь начинала гореть. Но я давно был огнеупорным, а вот друг…
А вот друг – нет.
Он лег на прилавок, вытягиваясь в ее сторону, насколько это было возможно. Она сделала то же самое.
Со стороны это выглядело как заставка киностудии «Ленфильм». С чуть разведенным или чуть не сведенным мостом.
Я увидел лампу, под Тиффани. Из больших кусков янтаря. Оставил их мурлыкать и принялся ее разглядывать.
Решил купить и понес к кассе.
Пришлось ждать, а потом покашлять. Меня не услышали, но я никуда не спешил. Посмотрел на часы. В принципе, уже можно было идти обедать.
– Вечером встретимся в кафе, перекусим, и она покажет нам город, – весело сказал Андрей.
Я подумал, выгляжу ли я уставшим. Вроде бы да, а вроде бы и нет. Но всё равно произнес:
– Я что-то устал. Лучше лягу спать пораньше. А ты погуляй.
– Ты чего лыбишься? – спросил он. И сам захохотал.
– Котяра. Неисправимый котяра, – сказал я.
Он разглядывал телефон.
– Предлагает сходить в варьете.
Я вспомнил о такелажниках, пьющих из рюмок размером с наперстки. Оценил еще раз странную неспешность портового города.
Официантка принесла счет. Упорно пытаясь говорить с нами на английском.
Она была противоположностью продавщице. Тонкая, молодая, с каскадом колечек в ухе и татуировкой с другой стороны шеи. Я задумался – какая она в постели – и, вероятно, именно от этого оставил слишком щедрые чаевые.
– У вас здесь чудесно, – признался Андрей.
Официантка посмотрела на него так, словно его русский оскорблял ее до глубины души.
– Это твои проблемы.
Акцент был карикатурным. Точно за столом, где рассказывают анекдоты о финнах.
– Что это с ней? – спросил друг.
– Ну ты даешь, – сказала продавщица.
Она переоделась. Блузка была с вырезом, открывавшим всю глубину и богатство груди.
– Всё рассчитал, орел.
Он написал ей эсэмэску. Совершенно откровенную. Что люди взрослые, чего дурить. Если приедешь – то да. Если нет, пойду с другом гулять.
– Мне сорок семь, – сказала она. – Не смущает?
Он поднял рюмку, салютуя.
В варьете было темно и скучно. В противоположном углу развалились на диванах голландцы с пивом. Две девушки, одетые так, словно они сошли с советских карикатур о загнивающем Западе, грустили у стойки.
– Ну что, поехали ко мне?
Он кивнул, улыбнувшись чуть цинично. Она достала телефон и вызвала такси.
Квартира была однокомнатной. Небольшой. Болонка, сходя с ума от счастья, бросилась встречать хозяйку.
– Еще выпить хочешь? – спросила она.
Вроде ничего не произошло, но куда-то исчезла та магия, которая выдернула его и заставила помчаться к ней.
Люстра на кухне светила тускло. От этого ее лицо выглядело по возрасту.
– Хочу, – сказал он.
Она достала «Вана Таллин», налила две рюмки до краев.
– Подожди здесь.
Андрей прошелся по кухне. Сувенирные тарелочки на стене. Какие-то таблетки. Три цветочных горшка на подоконнике. Чужая и не очень веселая жизнь.
