что значит «россыпь»? или «щедрая щепоть»? это сколько? фунт? кило? нет, дурачки, это всего-навсего
а еще мы умеем торговаться на рынке, вместо того чтобы заплатить объявленную грабительскую цену и тем самым признать, что у нас на лбу написано: «Грабь меня, я же дурочка»
зачем платить фунт стерлингов за фунт яблок, если можно стоять на своем и убалтывать торговца, пока ты его не победишь, и он будет рад отдать тебе эти яблоки почти задаром, лишь бы от тебя избавиться?
а на сэкономленные деньги можно купить целую курицу, если поторговаться с мясником
целая курица – это же на несколько обедов, если из нее сварить суп
некоторые ведь следят за своей талией
я это к тому, что ты нигерийка
какой бы крутой ты себя ни считала
каким бы англичанином-галчанином ни был твой будущий муж
какой бы англичанкой-галчанкой ты себя ни изображала
и последнее, если ты еще хоть раз назовешь меня «матерью», я сделаю из тебя кровавую тряпку, а потом повешу вниз головой на балконе вместе с мокрым бельем
я твоя мама
раз и навсегда
понятно?
у Кэрол уже вовсю текла тушь по щекам, и Бамми с радостью прижала ее к себе, проникаясь теплом родного ребенка
а ребенок ушел на работу в слезах, благодаря
Бамми видела, как Кэрол вошла в пропахший мочой лифт
скоро ее дочь будет полностью принадлежать своему народу.
Бамми помнит, как ее мама собрала все пожитки, чтобы бежать из Ополо в дельте Нигера
после того как отец Бамми, Мозес, взлетел на воздух в процессе нелегального очищения дизельного топлива
он нагревал цистерны с сырой нефтью, стоя слишком близко к огню, рискованная затея для кустарного производства
в домашних условиях производить дизельное топливо из нефти-сырца – что может быть опаснее?
в дельте все это понимали, но как иначе выживешь в гибельном краю, где миллионы баррелей выкачиваются гигантскими буровыми установками из недр земли, чтобы обеспечить ценной энергией всю планету
а сама земля при этом тихо загнивает
когда отец Бамми погиб, его участок земли, где выращивали маниоку и ямс, оттяпали родственники средь бела дня
ты была его традиционной женой, а не законной, кричали они на Йатунде, придя к ее хижине сразу после похорон
вали отсюда, давай-давай, теперь это все наше, нечего тебе здесь делать, проваливай!
Бамми запомнила, как они с мамой долго шли через лес к бабушке и дедушке
все свои пожитки они несли на голове в двух корзинах
в маленькой хижине, где начиналась мамина жизнь, дедушка сразу им сказал, что он выдаст Бамми замуж, как только она достигнет половой зрелости
она уже вот-вот, я дам за нее приданое, это решает проблемы, так у нас принято
вечером мама сказала дочке, что не позволит своему отцу поступить с внучкой, как велит традиция, а ведь именно так он когда-то поступил с ней, Йатунде, выдав ее замуж в четырнадцать лет
на следующее утро, пока он еще спал, Йатунде, заранее спрятавшая в складки платья сбережения, накопленные ею и покойным Мозесом, взяла дочку за руку
и они бежали от оранжевых сполохов нефтеперерабатывающего завода, чьи вышки работают двадцать четыре часа в сутки, освещая волглое пространство на сотни миль окрест
они бежали от токсичного дыма, затрудняющего дыхание, а дышать глубже значит умереть раньше
они бежали от кислотных дождей, делающих питьевую воду непригодной
они бежали от разливов нефти, убивающей урожай, от зараженных рыбных промыслов в загаженных речушках, от почерневших маслянистых корзин с уловом
лангусты, крабы, лобстеры – не умирайте
рыба-меч, сом, горбыль – не умирайте
барракуда, бонгашад, помпано – не умирайте
они добрались до Лагоса и устроились на плавучем острове Макоко в бамбуковой хижине на сваях вместе с еще одной семьей; там можно было посидеть на платформе и поплавать на каноэ по темной грязной воде
мама искала любую работу в густонаселенной столице, а Бамми тащилась за ней, стыдясь своей зачуханной одежды и почерневших шлепок
у нее вызывали отвращение большой шумный город и мерзкие выхлопные газы автомобилей, готовых ее задавить
мама попробовала торговать на улице жареной кукурузой и хлопьями, пока ее не прогнали другие торговцы, – это наш рынок, проваливай отсюда!
Бамми видела, как мама унижается, готовая на всё, и вот они добрались до лесопилки, где сваленные и распиленные деревья связывали в подобие плота и отправляли вниз по течению в город
мама смело подошла к начальнику по имени Лаби – я работала на ферме, у меня руки, как у мужчины, видите?
босс, я буду рубить дрова, я могу, я не уйду, пока меня не возьмете, я вас умоляю
мама трудилась шесть дней в неделю, глотая пыль, в оглушительном шуме лесопилки, и мужчины быстро к ней привыкли, видя, что она вкалывает побольше, чем они
однажды Лаби сказал ей: хватит тебе таскать на голове дрова, с этим и ослица справится, а ты ведь не ослица, иди на бензопилу
