вроде как сработало, и он стал наказывать за украденный урожай
рабочие вроде как угомонились, и дела пошли на лад
но в один прекрасный день, когда он объезжал на лошади свои владения
из леса вышла группа шальных работничков и набросилась на него, как свора бешеных собак
он не успел опомниться, как уже лежал на земле, и они хлестали хозяина его собственным кнутом
у бедняги не было шансов выжить
твой дедушка, Пенелопа, после этого так до конца и не оправился, он продал ферму за бесценок, вернулся с семьей в Англию, поселился у родни и больше никогда не работал
я испытала облегчение – подальше от этих свирепых туземцев, сделавших такое с моим отцом
Африка не то место, где должна расти белая девушка
мне не нравилось, как на меня поглядывали местные мужчины
мать Пенелопы выросла в цивилизованной Англии, занималась танцами, развлекалась, по воскресеньям ездила с друзьями на велосипедах за город, встречались среди них и прохвосты, но все равно с ними было весело, устраивали пикники, пили в свое удовольствие джин из фляжек
по ночам она незаметно сбегала из дома, чтобы искупаться голой в реке Фосс за компанию
поднимала юбки выше колен, когда рядом не было родителей
с вызовом покуривала в обществе, несмотря на то что таких женщин тогда считали вульгарными
в те годы, Пенелопа, говорила она, все прощалось только декаденткам-лесбиянкам, ходившим с короткой стрижкой и в мужской одежде
я познакомилась с твоим отцом на танцах, он был постарше меня и хорош собой, пока не облысел; по субботам, в семь вечера, точь-в-точь по дедушкиным часам, он появлялся в нашей прихожей
он стал со мной ходить в мою церковь на воскресную службу, встречал у галантерейного магазина, где я работала
я собиралась пойти в колледж по подготовке учителей начальной школы (в то время одна из немногих профессий, доступных для женщины), но тогда, Пенелопа, существовал брачный ценз, означавший, что как только я становлюсь супругой, я должна оставить преподавание
ну и какой смысл тратить силы на обучение профессии, которую тебе придется бросить?
твой отец, в отличие от окружавших меня обормотов, был человеком трезвым и разумным – то, что нужно в браке
к тому времени мой отец трагически закончил свои дни в сумасшедшем доме
для моей семьи это был настоящий удар, и тут твой отец легко вошел в мою жизнь, обеспечил дружеским общением и комфортом, привлекал к гребле на реке Фосс, а вот плаванье и танцы, не говоря уже о выпивке, – это нет
все это он считал недостойными занятиями для дамы
после трех лет ухаживаний мы с ним поженились
мне их так не хватает, Пенелопа, этих танцев, и я часто вспоминаю, какой я была в молодости
та девушка давно ушла, уж не знаю куда
она замолчала и вернулась к своему вязанию, шитью, готовке, уборке, глажке или чем там еще она занималась
оборвав разговор на полуфразе
Пенелопа с трудом могла себе представить, что ее мать когда-то была такой бунтаркой и такой общительной
как жаль, что ей пришлось выбирать между карьерой и семьей, это так несправедливо
и точно так же, как ее мать мечтала убежать от дикарей Южной Африки, она мечтала поскорей поступить в колледж и делать карьеру, оставив позади родителей в смирительных рубашках
но в какой-то момент ей рассказали, что она не та, кем себя считала, и вся ее жалость к матери куда-то улетучилась
сменившись мощной волной горечи
ложь сама по себе была неприятной, хотя с годами причина этой лжи стала ей более-менее понятна; скорее ее задела жестокость самой подачи
жестокость, обнажившая линии разлома: что собой представляют они и кем теперь будет она
ты не наша дочь в биологическом смысле, сообщил ей отец за праздничным обедом по случаю ее шестнадцатилетия (более подходящего момента не придумаешь!)
ее нашли в колыбельке на ступеньках церкви
загадочная история: ни свидетельства о рождении, ни записки, никаких намеков
они ждали, когда она вырастет, чтобы сказать ей правду
в течение многих лет они пытались сами родить ребенка, но ничего не получилось, и тогда они взяли ее из сиротского приюта, тогда это было просто: подписали документы и забрали домой
за праздничным обедом не было сказано ни слова о том, что они ее любят, этого они ей никогда не говорили
а ей в ту минуту так важно было услышать о безоговорочной любви от людей, воспитавших ее как родную дочь
но нет
они вели себя как обычно, хотя по ее лицу текли слезы
продолжали сидеть на своих стульях с высокими спинками за овальным столом, покрытым бахромчатой скатеркой
развернули именные салфетки, лежавшие свернутыми в деревянных колечках
ели бараньи отбивные, картофель с мятой и горошек с маслом, обычную свою еду по субботам
передавали друг другу соус
перец
соль
Пенелопа, будучи не в силах проглотить застрявшую в горле картошку, выскочила из-за стола без разрешения и убежала к себе наверх, в спальню, где в рыданиях упала на кровать; она отчаянно ждала услышать приближающиеся шаги, осторожный стук, скрип открывающейся двери, почувствовать материнскую ладонь, похлопывающую ее по спине
рассчитывать на объятия не приходилось
вместо этого
