— Не хотите историй о принцессах, могут рассказать разрывающую сердце историю простой уборщицы с аптеки, — не терял надежды отвлечь Ругальского от мрачных мыслей Гришин, — однажды для поступления в псковский университет у заслуженного ветерана почему-то потребовали сдачи экзамена по математике. Уборщица с аптеки с жаром начала подготовку к экзамену. Я часами объяснял ей, что такое квадратный корень, чем гипотенуза отличается от катета, и на себе демонстрировал смысл числа «пи». Она слушала меня как завороженная. Не скрою, меня обуяла гордыня. Пытаясь объяснить теорему Пифагора, я нарисовал треугольник, который уборщица разглядывала с нескрываемым интересом долгими зимними вечерами. Однако приложенные титанические усилия не помогли ей избежать оглушительного провала на экзамене.
Первый вопрос, на который она не смогла дать правильный ответ, был на сообразительность. Было дано три двухзначных числа и предложено указать наименьшее. Будущий дипломированный фармацевт указала число наугад и не угадала. Но особенно её обидел вопрос на запоминание, на который ей так же не довелось ответить правильно. В вопросе спрашивалось, сколько будет восемь умножить на восемь. Моя знакомая была в тупике.
— Я вызубрила все пособие по подготовке к экзамену, — возмущалась тянущаяся к знаниям уборщица с аптеки, — там говорилось, сколько будет, если восемь умножить на шесть и восемь умножить на четыре. Об умножении восемь на восемь там не сказано ни звука. Этот экзамен сдать невозможно. Но никому не дано помешать нашему поступательному движению вперёд. Как завещал перед смертью Владимира Ильича Ленина Иосиф Виссарионович Сталин.
— Знаете что, — наконец не выдержал Ругальский, — давайте я расскажу вам одну историю, и закончим на этом. У нас, в следственном управлении тель-авивского округа, в отделе по борьбе с преступлениями в сфере нравственности есть одна сотрудница — саамка по национальности. Ее судьба по-своему примечательна. В молодые годы ее будущий супруг проходил срочную службу в рядах Вооруженных Сил на Кольском полуострове. На десятом месяце службы ему посчастливилось впервые покинуть расположение части. Продвигаясь по тундре в сторону фермы по разведению пушного зверя, он впервые увидел работающую ныне у нас саамку.
— На олене хорошо, под оленем лучше, — напевала задорную песню представительница народов Севера, как бы не замечая солдатика.
— Самка! — хотел, было, воскликнуть солдатик, потрясённый красотой саамкой, но, от нахлынувших чувств, он стал заикаться, и у него получилось, — Са-а-амка.
Прошло много лет. Они давно живут под Тель-Авивом, но до сих пор она не может понять, как солдатик, с первого взгляда, в разгар полярной ночи, с расстояния двадцати пяти метров смог определить, что она саамка по национальности.
— Сексуальные чудеса — это наша повседневная реальность. Это хорошо, что он рассказал историю о саамке, — сказал Пятоев после расставания с Ругальский, — эту историю я впервые услышал от Эвенка. Значит, они знакомы. Хотя Эвенк это тщательно скрывает. Сдается мне, что наша встреча на пляже с господином Ругальским не была последней. А теперь барабанная дробь, туш, все замерли. Недавно присутствующий здесь Рабинович, ни с кем не посоветовавшись, дал объявление: «Меняю породистого боксера с родословной на маленькую собачку любой породы». С чего бы это?
— Ну и что, — возмутился бесцеремонным вмешательством в свою личную жизнь Рабинович, — а на Украине в президенты баллотируется негр. А заслуженный художник Кабардино-Балкарии Михаил Гельфенбейн недавно закончил работу над картиной «Абрам лежал под Грушей, широко раскинув руки». И в этом нет никакого скрытого смысла. Пятоев просто увлекся подменой бытовых инцидентов псевдоглобальным анализом. Эвенк человек почти святой. Мирный и практически бестелесный в своем многоженстве погонщик оленей. В его интриги против нас я не верю. Вы в Израиле люди новые, а я прошел славный боевой и трудовой путь. И в сумасшедший дом пришел не откуда-нибудь, а из израильской политики. Так что к моему мнению нужно прислушиваться.
— С какой это еще политики? — не поверил Шпрехшталмейстер, — в социал-масонской партии состоял, что ли?
Циркач опять оскорбил меня недоверием, — обиделся Рабинович, — а я в израильскую политику прибыл из самой народной гущи с презервативом на голове. И главным движущим фактором моей блистательной карьеры была моя супруга, которая ехать в Израиль отказалась категорически. Я рассердился, с завистью подумал о жёнах декабристов и прибыл на историческую родину один, в 8.00 по местному времени. В тот же день к вечеру я понял, что совершил страшную ошибку и что по жене и детям скучаю чрезвычайно.
Ещё через несколько дней я приступил к уборке городских улиц, треть зарплаты посылая жене и детям. Находясь в состоянии душевного расстройства, я перестал следить за соей внешностью. Через два месяца после начала трудового пути на исторической родине меня отвёл в сторону мой начальник с целью задушевно с ним побеседовать.
