– Ты уже донесла ему на нас, – выдыхаю я, и слова душат меня. Я с трудом сглатываю. – Даже после того, что случилось с Марико, ты…
– Ты совсем дура, Девятая? Ты правда не понимаешь? – яростно выплевывает Блю. Выражение радости исчезает с ее лица, остается только чистая ненависть. – Я поступила так
– Теперь они убьют нас, – просто говорю я.
По лицу Блю пробегает странная тень, искажающая ее правильные черты, превращающая ее в подобие прежней себя.
– Ну и что с того? Все равно вас обеих здешняя жизнь не устраивала.
И тут кто-то из гостей на ходу врезается в меня, я на миг теряю равновесие и оглядываюсь. Когда я снова твердо стою на ногах, Блю уже растворилась в толпе.
Я проталкиваюсь к центру, кровь леденеет в жилах. Музыка и смех словно обтекают меня со всех сторон, не касаясь моего слуха. Бал похож на живой калейдоскоп, с постоянно меняющимся цветовым и звуковым узором, но я сосредотачиваюсь на поисках Короля. Я не могу начать действовать до того, как Кензо подаст условный знак, но все равно мне нужно видеть цель. Чтобы быть готовой быстро добраться до него. Теперь он знает о нас с Майной, и это усложняет задачу. Но я все равно должна попытаться, иначе…
Я запрещаю себе думать об этом.
И продолжаю прокладывать путь среди толпы гостей и слуг, снующих по залу с подносами закусок – крохотных пирожных на засахаренных листьях сакуры. По куполу над головами сверху вниз скользят маленькие звездочки, похожие на кометы. Синий свет озера отражается в стеклянном своде, в прозрачной синеве плавают морские коньки и золотые рыбки.
И тут я вижу его.
Рядом с ним стоит Наджа, одетая в длинное сари, облегающее ее стройную лисью фигуру. Ее серебристая шерсть присыпана сверкающей серебряной пудрой. Король беседует с немолодой парой, одетой в простые красные костюмы
Улыбка его становится шире. Он наклоняется и что-то шепчет Надже на ухо.
Белая лиса смотрит на меня и идет ко мне сквозь толпу.
– Привет, шлюшка, – бесстрастно бросает она, уперев руку в бедро.
– Привет, ревнивая дрянь.
О вежливости можно забыть. Так или иначе – сегодня я покину дворец.
Я сразу вижу, что мой ответ выбил ее из колеи. Она сжимает зубы, холодные глаза мерцают.
– Я могла бы оскорбиться, – говорит она, – если бы это не было ниже моего достоинства – принимать всерьез болтовню гнилой бумаги.
– Хорошо, – отвечаю я. – Значит, мне есть над чем поработать в плане оскорблений.
Она вскидывает руку, приказывая мне замолчать.
– Хватит этих глупых игр. У Короля есть для тебя послание. – Она оглядывается через плечо. – Он милостиво соблаговолил пригласить на сегодняшний праздник пару простолюдинов, которых ты наверняка будешь рада видеть. Он велел передать тебе, что если ты сегодня попытаешься предпринять хоть что-то сверх положенного – бежать, вступить с ними в контакт, устроить на балу скандал, – этих двоих убьют на месте. – Она наклоняется ко мне, голос ее журчит, как ручеек, переливающийся меж камней. – Посмотри, какими счастливыми они выглядят! Это ведь такая честь для них – присутствовать здесь. Обидно будет, если ты глупым поведением испортишь им праздник.
И, взмахнув на прощание густым хвостом, она уходит.
Я напряженно вглядываюсь в толпу. Пара, с которой беседует Король, оглядывается на что-то, что он им показывает. Я мельком вижу их лица и отчаянно надеюсь, что это просто игра света, страшный сон. Конечно, они не могут оказаться здесь, так далеко от дома, они сейчас в безопасности и покое на другом конце королевства…
Но это не сон и не игра света.
Это в самом деле они.
Тянь. И папа.
– Ах ты, ублюдок, – выдыхаю я с ненавистью.
Потому что теперь мне совершенно ясен план Короля. Вот он, сюрприз, о котором вчера говорила Лилл. Он знает, что я его предала, что я изменяла ему много ночей подряд – и не с кем-нибудь, а с другой Бумажной Девушкой. А заодно и связалась с заговорщиками, так что теперь он на моем примере собирается преподать урок всем и каждому. Пусть все видят, что бывает с теми, кто смеет предавать Короля.
Он собирается меня убить.
И поэтому привез во дворец мою семью. Чтобы расправиться со мной у них на глазах.
Я быстро шагаю вперед, не успев подумать, что собираюсь делать. Руки сами собой сжимаются в кулаки.
И тут кто-то удерживает меня за локоть.
– Руки прочь! – восклицаю я, но незнакомец стремительно вытаскивает меня на балкон, опоясывающий чертог. По периметру балкона стоят охранники в черных маскировочных плащах, а в кронах деревьев сияют огоньки. Я разворачиваюсь, из груди рвется отчаянный крик.
– Да как ты смеешь!
Зелле выпускает мой локоть, на губах ее играет тень улыбки.
