— Если бы не познакомилась с тобой — считала бы, — пожала плечами Гермиона. — От всего этого нельзя избавиться по мановению волшебной палочки. До сих пор каждый раз, как вижу себя в зеркале, я невольно сравниваю тебя с собой, и не понимаю, что ты во мне нашла...
— Никогда не понимала этих твоих комплексов. Разумеется, со мной никто не сравнится, потому что я — лучшее, что могла создать природа, — очень серьезно заявила Флёр, хотя в её смеющихся голубых глазах блестели весёлые искорки. — Есть мнение, что вейлы — прямые потомки Афродиты, той самой богини, которая в древнегреческих маггловских мифах появляется обнажённой из пены морской. А потому все они божественно красивы, не любят носить одежду и стареют даже медленнее обычных волшебников. Кто знает, может, это и правда? Существование богов никем не доказано, но правды мы уже не узнаем... Всё же не думаю, что это правда, потому что тогда второй сущностью вейл были бы рыбы, а не птицы. Хотя это и неважно, ведь мы говорим о тебе, в которой уже тогда было нечто, позволившее стать избранницей вейлы, и это говорит о том, что тебе нечего скромничать!
Ладошка Флёр внезапно легла на правую грудь Гермионы, а тонкие пальчики с короткими ухоженными ноготками принялись играть с её соском, в то время как губы приникли к другому. Гермиона не уставала поражаться её непосредственности. Флёр могла внезапно начать ласкать её прямо посреди разговора, порой на очень серьёзную тему, а слов «скромность» и «мораль», казалось, не знала вовсе или давно предпочла исключить их из своего лексикона. Хотя на людях она себе ничего такого не позволяла, так что некоторые границы всё же чувствовала. Вместо того чтобы возмущаться, Гермиона лишь обрызгала Флёр остатками пива из бутылки, а та ущипнула её за ягодицу.
Флёр щёлкнула её по носу, Гермиона в ответ укусила опрометчиво подставленный сосок подруги, и они затеяли весёлую возню, то и дело с головой уходя под воду. Флёр едва успела отбросить на траву очки, чтобы не утопить их в бассейне, а свой веер Гермиона всё же выронила. Француженке действительно следовало бы родиться дельфином, настолько естественно она чувствовала себя в воде. Гермиона легонько толкнула её и позволила ей отплыть немного в сторону, чтобы вдоль налюбоваться всеми изгибами идеального тела, прелестного в своей первозданной наготе. К сожалению, у неё это не получилось, потому что у Флёр были другие планы, и крепко схваченная за щиколотку Гермиона оказалась утянутой практически на самое дно.
Они закружились, принимая немыслимые на земле позы, словно танцуя очень странный танец и постоянно хватая друг друга за руки и ноги. Когда же Флер и Гермиона наконец-то вынырнули на поверхность, обе жадно глотая воздух, проснувшийся от устроенного ими шума и попавших на него брызг Живоглот смотрел на творящееся перед его глазами непотребство с безразличием и величественной снисходительностью, словно они были не взрослыми ведьмами, а расшалившимися детьми, внезапно оказавшимися перед строгим отцом. Мокрые, но жутко довольные собой и друг другом Флёр и Гермиона вернулись к своим любимым местам у бортика бассейна.
— Не устаю поражаться, как ты уживаешься со своим самомнением, — немного отдышавшись, сказала Гермиона, обнимая Флёр. — Внучка богини, надо же! Куда мне до тебя...
— Ты почему-то привыкла считать себя некрасивой, но это вовсе не так! Даже гадкий утёнок из маггловской сказки со временем стал прекрасным лебедем, а ты не он, ты гораздо лучше! Вспомни, уже на твоём четвёртом курсе на тебя обратили внимание сразу два чемпиона турнира из трёх, и то лишь потому, что у Диггори уже была девушка. Хотя он чистокровный, так что кто его знает... Просто я оказалась чуточку настойчивее болгарина в завоевании твоего внимания. Ты же знаешь, я вообще очень настойчивая.
Капельки воды украшали Флёр, блестя на солнце, словно тысячи мелких драгоценных камушков. Француженка оседлала её, удобно устроившись на коленках Гермионы, и её ловкие пальцы зарылись в мокрые каштановые волосы, которые так тяжело приводить в порядок после подобных сумасбродств. Перебирая длинные волнистые пряди, они медленно опустились к спине и прошлись по плечам, чтобы дойти по позвоночнику до самого низа и перебраться на худые, с едва ли не проступающими рёбрами бока. Гермиона сошурилась и застонала. Флёр давно изучила самые чувствительные места её тела и отлично знала, как доставить ей удовольствие, просто прикасаясь к ней.
