«Дримфетки» тут же успели разволноваться, испугаться и устать – они отчаянно пытались не отстать от Джимми и музыкантов. Лоррелл постоянно сбивалась, Дина как минимум три раза опоздала, поскольку была буквально загипнотизирована Джимми и особенно тем, как его принимает публика. Эффи сделала все возможное, чтобы вытянуть подружек, успокоить их, но без толку. Девушки просто не могли соперничать с профессионалом, но им предстояло научиться.
Создается впечатление, что СиСи – личный слуга Эффи. Она поглядывает в зеркало, потом отворачивается, отдает младшему брату приказания: «Положи пакет с косметикой возле двери, чтобы не забыть», «А ну-ка расправь нижнюю юбку, чтоб не морщила», «Прекрати возиться с моими костюмами и отнеси их вниз к приезду Джимми, СиСи!» – и снова любуется на свое отражение. А СиСи покорно выполняет ее желания, без слов. Так было всегда – Эффи Уайт требовала, а СиСи Уайт ее ублажал. Со стороны могло показаться, что Эффи пользуется тем, что она старшая, а СиСи – безвольная тряпка и не может постоять за себя. Но на самом же деле СиСи просто относился к сестре с большим почтением и обожанием, но не только потому, что она старше, а значит, автоматически внушает уважение, а потому, что считал, что Эффи одна из самых талантливых певиц, которых ему доводилось слышать. Именно сестра каждой спетой нотой заставляла СиСи поверить в то, что он самый талантливый композитор в Детройте, пусть и никому не известный. Они восхищались друг другом совершенно искренне еще с тех далеких времен, когда уговорили своего пастора, преподобного Гуди Райта, позволить им остаться после субботних занятий в церковном хоре и побренчать на пианино. СиСи, музыкант-самоучка, в нежном возрасте шести лет мог подобрать на слух любую мелодию, и Эффи, на три года старше, пела песни, которые сочинял брат. Когда Сиси исполнилось одиннадцать, он был руководителем детского хора при миссионерской баптистской церкви Святой Земли. А Эффи? Ну, понятное дело, она была солисткой.
Понимаете, музыка связала их. И никакая звездная болезнь, обычные братско-сестринские разборки или предательство окружающих не могли разрушить эту связь.
– Господи, Эффи, автобус будет в любую минуту! – крикнула Лоррелл в открытое окно квартиры Уайтов, под которым она нетерпеливо ждала с маленьким чемоданчиком и потрепанным чехлом с платьями, а рядом стоял отец Эффи Рональд, готовый пожелать девочкам счастливого пути. Дина пряталась в подъезде у Эффи после того, как оставила у мамы на подушке записку: жаль, что мама не понимает ее мечты, но она все равно поедет и попробует себя в шоу-бизнесе. Дина прижала палец к губам, умоляя Лоррелл утихомириться, не дай бог мама проснется и застукает Дину, уезжающую с Джимми, которого она окрестила «самим Сатаной».
Рональд засмеялся и натянул на уши шапку – слабая защита от утреннего холода.
– Эффи спустится через минуту, дорогая, не волнуйся, – хихикнул он. – Эффи у нас никогда не упустит возможности покрасоваться.
Лоррелл фыркнула.
– Да уж, Эффи не упустит возможности покрасоваться, но, как известно, легко может пропустить парочку автобусов, – сказала она, все еще не отрывая взгляда от окна, словно мысленно посылала лучшей подружке сигнал «Спускайся!».