Кертис даже не стал смотреть им вслед, ему не терпелось вернуться в студию и поговорить с Диной. Он с порога начал выкрикивать ее имя, но, увы, комната была пуста – Дина уехала. Кертис рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях. На него нахлынули воспоминания: рождение лейбла в его старом магазинчике; вот он с СиСи посреди ночи сочиняет песни просто из любви к музыке; выступления по клубам, потрепанный автобус, где он играл в карты, выпивал и смеялся с музыкантами, а потом устраивался поудобнее на вытертых сиденьях, чтобы немного вздремнуть. Кертис вытащил всех их из многоэтажек Детройта и сделал звездами. Благодаря ему люди во всем мире узнали их имена и полюбили их музыку.
– И это вместо благодарности. – сказал Кертис вслух. – Вместо благодарности…
Подъезжая к дому, Кертис увидел на дорожке ожидающее такси. Он выдернул ключ из замка зажигания, выскочил из машины, взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступени, и влетел в холл.
– Дина, мать твою, иди сюда! – орал он, поднимаясь по винтовой лестнице, а потом резко повернулся, уловив боковым зрением какое-то движение.
Это была мать Дины, которая без ведома Кертиса прилетела четыре дня назад из Детройта. Дина поселила ее в отеле «Беверли-Хиллс», там же они встречались с директорами звукозаписывающей компании, которые жаждали подписать с ней сольный контракт, и агентами по недвижимости, отчаянно желавшими получить комиссионные за то, что найдут для Дины дом, достойный всемирно известной поп-дивы.
– Должен признаться, я удивлен, что вы покидаете «Рэйнбоу Рекордс», – без конца повторял один из директоров, пока они подписывали соглашение о неразглашении, которое по просьбе Дины составил ее адвокат. Она все еще не знала наверняка, кто же доложил Кертису о встречах с «Парамаунт», но подозревала, что охранник и водитель ежедневно отчитывались Кертису обо всех передвижениях хозяйки и в красках живописали, с кем она встречалась и что делала.
Вообще-то Дина могла уладить все формальности сама, она ведь была достаточно умна, а когда чего-то не понимала, то просила адвоката подробно объяснить. Но ей нужна была поддержка человека, которому можно доверять и который финансово не зависел бы ни от нее, ни от Кертиса, и в тот момент единственной подходящей кандидатурой была Мэй.
– Привет, Кертис. – Мэй скрестила руки.
– Мэй, что ты тут делаешь? – спросил Кертис, выдавив вежливую улыбку. – Я думал, ты терпеть не можешь Лос-Анджелес.
– Так и есть. Но дочка сказала, что я нужна ей, и вот я здесь.
В этот момент в коридор вышла Дина.
– Подожди в машине, мама, – попросила она, проскользнув мимо Кертиса, а Мэй, бросив последний взгляд на зятя, направилась к выходу.
Кертис подождал, когда за тещей закроется дверь, и только потом заговорил.
– Детка, ты мне настоящую свинью подложила, – зло заметил он.
– Нужно было как-то тебя остановить, – сказала Дина на ходу. – Как ты мог так поступить с Эффи?
– Я делал то, что должен был делать, – ответил Кертис, следуя за женой по пятам. Дина вошла в комнату, где на стуле лежал открытый чемодан. – А куда это ты собралась?
– Буду искать новое звучание, милый. Прямо как ты.
– Дина, ты не можешь уехать.
– Почему это?! – закричала она. – Потому что ты мой хозяин? Можешь подать на меня в суд, Кертис, и отсудить у меня все. Мне плевать, потому что я начинаю все сначала. Эффи смогла, и я смогу.
– Я не могу без тебя жить, Дина.
Дина закрыла чемодан, с трудом сдерживая слезы. Кертис обнял жену, уверенный, что стоит поднажать, и он убедит ее остаться.
– Я люблю тебя. Ты вся моя жизнь. – Он с удовлетворением смотрел, как Дина закрыла глаза. – Ты моя мечта.
– Но у меня теперь есть свои мечты, – сказала Дина, медленно поднимая голову. – И я не могу позволить тебе отнять их у меня. Не могу и все. Я здесь не останусь. Прости, Кертис. – Дина взяла чемодан. – Прощай.
Кертис беспомощно остановился на дорожке перед входом, глядя, как такси увозит Дину и Мэй. За его спиной шикарный особняк поблескивал, словно отшлифованный матовый бриллиант.
– В аэропорт, пожалуйста.
Дина все еще волновалась, когда самолет приземлился в Детройте, но стоило ей сесть в мамину машину, опустить окно и вдохнуть воздух родного города, как на нее снизошло спокойствие. Чем ближе они подъезжали к дому, большому особняку неподалеку от реки Мичиган, тем яснее Дина понимала, что нужно позвонить Эффи и СиСи и посвятить их в свой план.
– Ты действительно думаешь, что после всего случившегося Эффи захочет с тобой петь? – спросила Мэй, когда они с дочкой ужинали свиной отбивной с рисом.
– Не знаю, мам. Я не буду ее винить, если она откажется. Но я должна спросить, захочет ли она участвовать в прощальном турне трио «Мечты». Будет очень эффектно, если мы выйдем на сцену втроем, снова вместе. Кроме того, я многим обязана Эффи, разве не так? Мы сможем попрощаться с «Мечтами» и поприветствовать что-то новое.
– Ну, надеюсь, она сможет увидеть благие намерения сквозь завесу ненависти, которая отделяла ее от тебя и Кертиса все эти годы, – задумчиво произнесла Мэй. – Тогда она более великодушная, чем я думала.
