– Так уж случилось, что я предпочитаю ходить в чистом халате. По-вашему, это поведенческое расстройство?
– Герта, не стоит повышать голос. Как часто повторялись подобные эпизоды? – «Сколько мне еще это терпеть?» – Вы хорошо спите?
Мы стояли на самом солнцепеке, и мне вдруг стало невыносимо жарко.
– Не очень, Вилмер. Возможно, это как-то связано с сиренами воздушной тревоги. Хотя кого волнует мой сон?
– То есть у вас такое чувство, что это никого не волнует?
– Может, вы перестанете расспрашивать меня о моих чувствах? Господи, Вилмер, какое вам дело, что я чувствую? Какое вам дело? Какое вам дело?
Я заговорила на повышенных тонах, и это привлекло внимание заключенных.
Еще один пункт в отчет по моему поводу. Только этого мне и не хватало.
– Послушайте, это место трудно назвать домом, – сказал Вилмер. – Ваши донесения свидетельствуют о вашей причастности к происходящему в лагере. Вы не можете оставаться в стороне. Убивать для вас не естественно. Уверен, ваш опыт привел к оцепенению психики.
– Я просто делаю свою работу. – Я оттянула рукава халата пониже.
– И больше себя не резали?
Если резала, то что? Как-нибудь сама справлюсь.
– Нет. Конечно нет.
Вилмер взял сигарету и чиркнул зажигалкой. Меня на секунду ослепил солнечный зайчик от ее алюминиевого корпуса.
– Нельзя выступать сразу в двух ипостасях – убивать и подавать себя как лекаря. Это неминуемо скажется на психике.
– В свободное время я думаю о других вещах.
– Вы же понимаете, это все увертки. И это вредно для здоровья.
– Как и курение.
Вилмер поморщился и отбросил сигарету в сторону, в результате заключенные сразу устроили потасовку.
– Послушайте, умение расставлять приоритеты – полезное качество, но, возможно, для вас было бы полезнее сменить обстановку.
– Вы меня переводите?
– Да, думаю, так для вас будет лучше. На данный момент вы здесь не слишком-то много можете сделать на благо рейха.
– И вы поместите меня в больницу в каком-нибудь маленьком городке, с пузырьком аспирина и шпателем для языка? Возможно, вы с легкостью относились к получению образования, но мне пришлось много потрудиться, чтобы занять мое нынешнее положение.
– А вот агрессивность нам ни к чему.
Мой халат был как раскалившаяся топка, по спине потекли струйки пота.
– Теперь я еще и агрессивна? Я вас умоляю. Вам приходилось делать что-то настолько хорошо, что появлялась уверенность – вы рождены для великих дел? Только не пишите в моей карте: «страдает бредом величия». Это правда. Вилмер, я – лечащий доктор. Профессия для меня – как воздух. Прошу вас, не позволяйте им убрать меня отсюда.
– Герта, все это очень плохо кончится для Германии. Вы должны это понимать. Вы окажетесь в ряду тех, кого приговорят к виселице.
Я повернула обратно к машине.
– Зурен все уладит.
Вилмер пошел следом за мной.
– Вы полагаете, Зурен станет вас защищать? Он сбежит в Мюнхен. Или в Австрию. Гебхардт уже лоббирует свою кандидатуру в президенты Красного Креста. Как будто это избавит его от ответственности. Почему бы вам не взять отпуск?
Мне стало тошно. Неужели все немцы в одночасье превратились в трусов?
Я забралась на водительское сиденье и бросила Вилмеру заранее припасенный пакет с бутербродами.
– Занимайтесь вашими исследованиями, а я как-нибудь решу свои проблемы. Я уже слишком далеко зашла. И прошу вас, не давайте этому хода.
На выезде из «Уккермарка» мне навстречу проехал грузовик, который прислали забрать груз, требующий специального обращения. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Вилмер сидел на корточках возле палатки и беседовал с венгерскими евреями. Наверняка об их чувствах. Как будто это могло принести пользу рейху.
Спустя несколько месяцев после визита Вилмера меня вызвал к себе Зурен. Лицо у него было землисто-серого цвета.
– Наши источники сообщают – произошла утечка информации о «кроликах» Гебхардта. Берлин перехватил радиосообщение польского эмигрантского правительства в Лондоне. Они называют это вивисекцией и упоминают мое имя. Грозят нам жестокой расправой.
– Имена докторов им известны?
– Только Гебхардт. Католическая миссия в Фрибуре послала донесение в Ватикан.
– Я вас предупреждала.
Зурен начал ходить из угла в угол.
– Как произошла утечка? Мы ведь были крайне осторожны. Теперь, полагаю, придется обеспечить «кроликам» должный уход.
– Напротив, господин комендант. Мы с вами уже обсуждали…
– Поймите, службе безопасности стало известно – Гебхардту заочно вынесен смертный приговор. Мы имеем дело с мнением международного сообщества. Действовать надо крайне аккуратно. Поможет делу только правильно организованный уход.
– Будет лучше, если «кроликов» вообще не найдут. Общественное мнение не сможет ссылаться на то, чего не существовало.
– Но Гиммлер ведет переговоры со Швецией. Договаривается о транспортировке к ним заключенных автобусами Красного Креста. Рассчитывает на поблажки. Есть шанс, что и нам это поможет. Надеюсь, мне зачтется то, что я был против этих опытов.
