Не ходите дети в лес гулять. Потому что там вас ждет большой сюрприз… В старом альбоме хранится красивая викторианская фотография, на которой запечатлены три юные сестры, молча смотрящие друг на друга. Только опытный глаз может увидеть правду, скрытую на виду у всех. Одна из сестер уже мертва. Энни Эшворт сейчас не на службе. Поскольку её живот стремительно растет, ей строго-настрого велели держаться подальше от полицейской работы. Она должна просто отдыхать, тем более что в прошлом не раз приводила опасность прямо к дверям своего дома. Поэтому, когда ее мужа Уилла, офицера полиции, вызывают на место обнаружения скелета, закопанного в местном лесу, Энни старается не вмешиваться в расследование. Но когда находят еще одно тело и внезапно пропадает ее собственная племянница, оставаться в стороне становится просто невозможно. Как вскоре узнает Энни, фотография может рассказать тысячу историй. Но какая из них приведет к убийце?
Пролог
Лето 1895 года
Запах всегда выдавал — сколько бы свежих цветов ни расставляли по комнате, вонь разложения все равно просачивалась наружу. Может быть, не сразу, потому что сладкий аромат роз или душистого горошка, в зависимости от сезона, проникал в ваши ноздри своим пьянящим благоуханием, но через несколько минут вы понимали, что скрытый, более приторный запах не такой уж и ароматный. И, скорее всего, вы зададитесь вопросом, какой именно цветок источает этот чересчур сладкий, тошнотворный запах.
Черная ткань, закрывающая большое декоративное зеркало над камином, подтвердит то, что вы уже и так знали. В этом доме поселилась смерть.
При дальнейшем изучении комнаты, когда оглядываешь ожидающих клиентов, один из них всегда выделяется чуть больше других. Его всегда выдают руки. Эти маленькие руки, которые когда-то имели цвет слоновой кости, теперь окрасились в лилово-черные тона. Остальная часть тела, под слоями подъюбников, платьев и плотных колготок, вероятно, стала такого же цвета — но лицо можно замаскировать, если поработать с густой, тяжелой, косметической пудрой.
Все три девушки были одеты в одинаковые длинные белые ночные рубашки. Из-под ткани выглядывали только руки, шеи и лица. Он улыбнулся тем двум, которые стояли в стороне от мертвой сестры и определенно испытывали неловкость. Не хотел бы он находится рядом с мертвым человеком и улыбаться на камеру, даже если бы это был его брат. Мертвая девушка стояла одна, возвышаясь посреди комнаты.
Он наклонил голову, чтобы посмотреть, не видна ли тяжелая черная подставка, которая удерживала разлагающееся тело в вертикальном положении, но ее хорошо скрывала ночная рубашка. Хотя веки девушки уже закрыли, кто-то нарисовал на них открытые глаза, так что казалось, будто она все еще наблюдает за ними всеми. Человеческая кукла в натуральную величину, которая, возможно, станет причиной многолетних кошмаров для ее братьев и сестер.
В противоположном углу ее мать утешала пожилая женщина. Обе они были одеты во все черное. Он прочистил горло.
— Мы можем начать?
Девушки уставились друг на друга, держась за руки. Только старшая женщина согласно кивнула.
Он установил штатив и положил на него тяжелую камеру. Пара снимков, и все будет готово. В смерти заключалось некая красота, которую он находил очень привлекательной, но никогда никому об этом не говорил. Это было бы неправильно. Его жена пришла бы в ужас от мысли, что ему нравится фотографировать трупы. Она и так ненавидела, что он зарабатывает этим на жизнь, но, если бы узнала, что ему это нравится, заставила бы его остановиться.
— Мейбл, Флора, идите и встаньте по обе стороны от своей сестры.
Ему даже стало немного жаль девочек, которые выглядели так, будто вот-вот разрыдаются. Они смотрели друг на друга и все еще держались за руки.
— Побыстрее. Если вы продолжите возиться, это займет больше времени — да что с вами обеими такое?
Мейбл выглядела самой старшей из них троих. Она умоляюще смотрела на Флору. Он сложил руки на груди и наблюдал за ними. Мейбл шагнула вперед, потянув за собой младшую девочку, которая всхлипнула.
— Пожалуйста, не заставляйте меня прикасаться к ней; она холодная и пахнет. Мне страшно — я не хочу стоять рядом с ней. Почему мы должны это делать?
Ее мать подняла глаза от своего скомканного платка, удивленная наглой вспышкой дочери. Ей не пришлось отвечать, потому что бабушка девочки подошла и ударила Флору по лицу.
— Немедленно прекрати, девочка — это твоя сестра, а не какая-то незнакомка с улицы. Это последний шанс для твоих родителей сфотографировать вас всех вместе. Сейчас ты встанешь рядом со своей сестрой и улыбнешься в камеру, прежде чем ее увезут и похоронят.
Девушка замолчала, но подняв руку, стала тереть красные следы от пальцев, появившиеся на ее бледной, идеальной коже. Она позволила Мейбл взять себя за плечи и поставить рядом с мертвым телом, затем Мейбл заняла место с другой стороны. Ни одна из них не смотрела на мертвую сестру.
Он засунул голову под покрывало, чтобы сделать снимок, но ничего хорошего из этого не вышло. Эти красные следы на щеке будут выделяться на фотографии, когда она будет проявлена, и он не мог предложить вернуться и сделать все заново. У него только один шанс сделать все правильно. Он поднял голову и пошел через комнату и обнял Флору за плечи.
— Извините, но отметина на вашем лице слишком заметна, мне нужно, чтобы вы повернулись лицом к сестре. Обещаю, я сделаю все быстро, и вам не придется долго там стоять.