Лодка причалила к берегу. Вскоре подошла и санитарная машина. Лена и Тоня помогали раненым забираться в автомобиль. В хуторе, куда прибыла «санитарка», в палатках, разрисованных желтыми и зелеными полосами, размещался эвакогоспиталь. К остановившейся машине с красным крестом подошел высокий мужчина в военной форме. Это был военврач второго ранга Леонид Петрович Антонов.
— Откуда люди? — спросил он.
— Из части Германа, — ответила Лена Земцова.
— А вы-то чего здесь, Тоня? — остановил он взгляд на Жидковой.
— От смерти спасалась! — заметила Тоня и рассказала о случае, происшедшем на реке.
— Ничего, Тоня! — сказал Антонов. — Жить тебе до ста лет!
— Спасибо за пожелание!
— А тебя как зовут? — спросил Антонов подругу Антонины.
— Санинструктор Лена Земцова.
— С какой батареи?
— Новицкого.
— Знаю его. Хороший командир.
Дежурному по эвакопункту врачу Лена Земцова передала список доставленных раненых.
— Будем лечить и отправлять дальше в тыл, — сказал врач. — А вы, значит, обратно, на правый берег?
— Да.
Справившись с делами, Лена разыскала Антонину, и они вместе направились к берегу реки. Шли по тропе, что тянулась рядом с разъезженной песчаной дорогой, разговаривали.
Лена узнала, что Тоня родилась в селе Посудич, Брянской области, спустя два года после Октябрьской революции. Детей в семье было много. Тоня — самая младшая, тринадцатая по счету. В Одессе она окончила медицинский техникум и стала работать фельдшером. Война застала ее в Кишиневе. В тот тревожный воскресный день девушка поспешила в военкомат и умоляюще просила: «Пошлите меня на фронт, на передовую».
— Представь себе, Леночка, — говорила Жидкова, — назначили меня военфельдшером ВНОС. За что браться? С чего начинать? Ума не приложу! Говорит как-то командир, что нужно навести порядок на кухне и в столовой. Иду на кухню. Вижу — грязновато. Беру ведро, тряпку и мою полы, затем скамейки. Встречает командир и спрашивает: «Порядок навели на пищеблоке?» Отвечаю: «Конечно. Полы на кухне помыла, а завтра за столовую возьмусь». Лицо командира озарилось улыбкой. «Да разве, — говорит он, — так нужно врачу наводить порядок?»
— В общем, урок получила хороший? — улыбнулась Лена.
— Да, не говори! Так и училась военной службе.
Девушки пришли на берег. Под ветвями лозняка, упершись носом в землю, стояла «Чайка». Однако в лодке никого не оказалось.
— Обождем! — предложила Лена.
Она достала портсигар, поблескивающий серебром, с выгравированными буквами «Л. Д.», стала рассматривать.
— Ты что же, куришь? — удивленно спросила Тоня.
— Нет. Это — память о нем. Видишь инициалы — Лука Даховник.
— Подарил?
— Нашла на месте, где были блиндажи командного пункта дивизиона. — Лена сорвала увядшую ромашку. — Вот так и любовь моя увянет, как этот сломанный цветок.
— Не горюй, — тихо проговорила Тоня. — Что поделаешь, если суженый погиб. Вот я с тобой здесь, а душа ведь болит об одном человеке.
— Кто он?
— Да есть такой, в нашем полку.
— Скажи — кто?
— Комбат Савонин. Его батарея у Мамаева кургана стоит.
— Где же вы с ним впервые увиделись?
— Здесь, в этом городе, на батарее. Приглашал меня после войны в Киев, где он жил до призыва в армию.
— И что же ты ответила?
— Рано загадывать о будущем. Еще неизвестно, придется ли нам после войны ходить по белому свету?
— Дождетесь победы и будете в Киеве жить. И я прикачу к вам в гости. Вспомним тогда день, когда переплывали вместе Волгу.
Удлинились тени, солнце клонится к закату. Из-за высокого лозняка вынырнул грузовик. Послышался знакомый голос гребца с «Чайки»:
— Сгружай, хлопцы!
«Чайка» быстро была заполнена снарядами.
— А о нас не забыли? — крикнула Лена, приближаясь к лодке.
— Нет! Не забыли! Садитесь!
Взяв на борт своих старых пассажиров, «Чайка» тронулась в путь. Набежали тучи. Быстро потемнело. Усилившийся ветер затруднял работу гребцов. Лена и Тоня сидели рядом, говорили о своем.
— Уступайте нам место, сядем за весла! — предложила Тоня.
— Сами справимся!
Над Волгой, описывая полудуги, взлетали и падали ракеты. Висело несколько осветительных авиабомб. А за каменными громадами домов, что на правом берегу, гремели орудийные выстрелы. Монотонно плескалась вода от ударов весел. И лодка, покачиваясь на волнах, шла все дальше и дальше.
Спустились густые сумерки, когда «Чайка» стала приближаться к берегу. Гребцы переглянулись. Один из них притормозил веслом:
— Не туда приплываем!
— Действительно не туда.
Ефрейтор, старший экипажа, всматриваясь в берег, сказал:
— Дунули за Спартановку. Но здесь где-то батарея Новицкого. У них и разгрузимся.
— Правильно, батарея здесь, — подтвердила Тоня.
Лодка стала подходить к обрывистому берегу. И только она остановилась, как к ней справа и слева стали подбегать люди. Послышались возгласы на немецком языке. Гитлеровцы, держа перед собою автоматы, сжимали полукольцо.
— Гранаты к бою! — скомандовал ефрейтор. — А вам, девчата, приказываю немедленно уходить!
Лена толкнула Тоню в воду. Жидкова нырнула и поплыла. Вскоре она услышала огромной силы взрыв. Пламя на миг осветило то место, где стояла «Чайка». Затем снова все потемнело.
