— Инспектор, — обратилась она к Сангха, — вам известно, что убитую звали Вероника Дрейк? Она из колледжа Святого Христофора.
Тот помрачнел.
— Вы уверены?
Мариана кивнула.
— А еще обе девушки учились у профессора Фоски — входили в особую группу студенток, с которыми он занимается дополнительно.
— Какая еще особая группа?
— Вот у него и спросите.
Инспектор залпом выпил чай.
— Ясно. Есть еще что-то, о чем вы хотите мне сообщить?
Его тон Мариане не понравился. Тем не менее она вежливо ответила:
— Нет, больше ничего.
Сангха выплеснул осадок с чаинками и завинтил крышку фляги.
— Я ведь предупреждал вас, чтобы вы не совали свой нос в расследование. В общем, так: если еще раз увижу, что вы незаконно находитесь на закрытой территории, я лично вас арестую. Понятно?
Мариана раскрыла рот, чтобы ответить, но Джулиан ее опередил:
— Извините. Такое больше не повторится. Мариана, идем.
Она неохотно позволила увести себя к оградительной ленте.
— Боюсь, у Сангха на тебя зуб. На твоем месте я бы постарался больше ему не попадаться, — посоветовал Джулиан. — С ним лучше не связываться. Не волнуйся, я буду держать тебя в курсе. — Он подмигнул Мариане.
— Спасибо. Я тебе очень признательна.
Джулиан улыбнулся.
— Меня поселили в отеле возле вокзала. А ты где остановилась?
— В общежитии колледжа.
— Прекрасно. Может, сходим куда-нибудь вечером? Поболтаем?
— Извини, не могу.
— Почему?.. — начал было Джулиан, но, проследив за ее взглядом, заметил, что Мариане машет Фред, и насупился. — Ах, вот оно что… У тебя на сегодня другие планы.
— Что? Да нет, — Мариана замотала головой. — Он просто друг… Зои.
— Ну конечно. — Джулиан явно не поверил. — Ничего страшного. Увидимся.
С некоторым раздражением он повернулся и зашагал прочь. А Мариана, пригнувшись, проскользнула под заградительной лентой и направилась к Фреду. Она чувствовала досаду и злость на саму себя. Почему сказала, что Фред — друг Зои? Ведь ей нечего скрывать. Так зачем же врать и изворачиваться?
А вдруг на самом деле она лжет самой себе? Может, она что-то испытывает к Фреду? Эта мысль не давала Мариане покоя.
Если так, в чем еще она себя обманывает?
Вскоре весть о том, что в колледже Святого Христофора убили еще одну студентку — да не какую-нибудь, а дочку американского сенатора, — облетела весь свет. О произошедшем трубили все средства массовой информации.
Сенатор Дрейк с женой в сопровождении многочисленных представителей прессы первым же рейсом вылетели из Вашингтона в Кембридж и уже спустя несколько часов были в колледже Святого Христофора.
Целые полчища журналистов и репортеров расположились лагерем прямо перед входом в колледж, на Кингс-пэрейд, заполонив всю улицу, и беспрестанно пытались пробиться внутрь. Их натиск с трудом сдерживали полицейские и консьержи с мистером Моррисом во главе. Мариане это напоминало средневековую осаду.
У реки установили палатку, где сенатор Дрейк и его супруга дали специальное телеинтервью. Они горячо призывали откликнуться всех, кто обладает хоть какой-нибудь информацией, которая помогла бы выйти на след убийцы их дочери.
По просьбе сенатора к делу подключился Скотленд-Ярд. Прибывшие из Лондона полицейские оцепили университет, выставили патрули на улицах и опрашивали всех возможных свидетелей.
Когда стало ясно, что в городе орудует серийный убийца, с Конрада Эллиса сняли обвинения и отпустили на все четыре стороны. Тревога и напряжение овладели жителями Кембриджа, никто не мог чувствовать себя в безопасности. Неведомый злодей прятался где-то рядом, среди них, готовый выскочить из темноты, нанести смертельный удар и, никем не замеченный, скрыться в ночи.
Убийца казался неуловимым, и это в глазах общественности превращало его в некое потустороннее существо, в бесплотный, зловещий призрак.
И все же Мариана понимала, что убийца — не бестелесный дух и не мистическое чудовище. Этот изверг — человек, и он недостоин того, чтобы его наделяли сверхъестественными способностями. Он заслуживает лишь жалости и страха — конечно, если их возможно испытывать одновременно. Аристотель писал, что персонаж трагедии должен вызывать у публики именно эти два чувства, полагая, что они очищают и возвышают душу зрителя.
У Марианы было слишком мало сведений о преступнике, чтобы проникнуться к нему состраданием. Но достаточно, чтобы его бояться.
Мама часто твердила, что не хочет для меня такой жизни.
Уверяла, что когда-нибудь мы убежим. Вместе. Но это будет нелегко.
«У меня нет никакого образования, — говорила она. — В пятнадцать лет я ушла из школы. Обещай, что не повторишь моей ошибки. Надо хорошо учиться, чтобы зарабатывать много денег. Деньги — это способ выживания и гарантия безопасности».
Я никогда не забывал маминых наставлений. Больше всего на свете я хотел чувствовать себя в безопасности.
Но не чувствую. Даже теперь.
А все потому, что мой отец был страшным человеком. После нескольких стаканов виски в его глазах загорался опасный огонек. Постепенно отец входил в раж, начинал со всеми спорить и скандалить, и тогда разговаривать с ним было все равно что идти по минному полю: один неверный шаг — и взрыв.
