– Лопата, а сколько сейчас для тебя стоит рубль? – Он решил попробовать все же разобраться в сложной экономике Зоны.
– Нисколько. У меня все есть, мне ничего не надо.
– Ну… А если бы я у тебя патроны попросил – сколько бы ты отвалил за рубль?
– Ни одного, – пожал плечами Лопата. – Я же сказал: мне ничего не надо. А ты пока не врубаешься… Вот и он тоже. – Лопата ткнул пальцем в напряженно прислушивавшегося Капюшона. – А все просто. Счет идет вот на эти рубли, а не на доллары… Батарейка к фонарику всегда стоит рубль. Только иногда за этот рубль приходится отдавать жизнь. Понимаешь?
– Нет, – честно признался Каша.
– Значит, еще мало спятил… Подожди, поймешь. Вот Паля, когда спать ложился, обмолвился Принсу, что Червь ему скоро будет миллион должен. Рублей. Ты понимаешь, что это значит?
– Да нет же!
– Это значит, Червь и свою жизнь, и всех нас Пале в руки вложил… – задумчиво протянул Лопата. Глаза его совсем затуманились. – Дело плохо. Но мне наплевать. А вот Факеру – нет. Смотри, волк!
Улыбаясь, Лопата высадил по деревьям весь магазин и тут же, не глядя, вщелкнул новый.
– Там вроде никого не было… – с опаской заметил Каша.
– Да? Ну, показалось. Обычное дело. Пошли спать.
Шагая к дому, Каша удивлялся: как он быстро привык к таким вот неожиданным выстрелам. В спецбатальоне все было проще, там стреляли всегда с одной стороны, с Кордона. Часто, ведь там фронт. Целый день прислушиваешься, а как отправится твой взвод дежурить – тоже будешь палить и в цель, и просто на звук. А здесь иначе: стоял человек, говорил с тобой и вдруг стреляет. Или ты стоишь в окне, а из рощи прилетает пуля.
«Ко всему можно привыкнуть. Но я не должен расслабляться, если хочу выжить. А я хочу! Всегда настороже, всегда быть готовым, вот как нужно тут себя вести. Иначе хана».
Увлеченный такими мыслями, Каша и не заметил, как от шоссе наперерез путникам рванулись несколько быстрых теней. Не заметил и Лопата, который шел последним и часто оглядывался на рощу.
– Кабаны!!! – завизжал Капюшон и бестолково, куда-то вбок выпалил из дробовика. – Бежим!
Поросшие шерстью крупные твари неслись с удивительной быстротой. Они атаковали. Каша вспомнил про пулемет в окне, но есть ли там сейчас хоть кто-то?! Он упал на одно колено, вспомнил, что поставил «калашников» на предохранитель, замешкался…
– Стреляй, баран, стреляй! – Лопата уже садил короткими очередями. – Они же бешеные!
«Бешеные? А разве бывают нормальные?» – пронеслось в голове у Каши.
Один кабан мчался левее других, полукругом заходя сбоку, в него Каша и выстрелил. Пули защелкали по осколкам асфальта у животного под странными, похожими на когти копытами, и боец чуть повел стволом. Кабан завизжал, захрюкал, но не остановился.
– Капюшон, в упор бей!!!
Лопата каким-то чудом еще успел перезарядить оружие, выстрелил несколько раз и отскочил, уходя с линии атаки. Замешкавшийся Капюшон действительно выпалил в упор – ему больше ничего не оставалось. Кабан поймал широкой грудью всю дробь и, уже умирая, смял бомжа.
Каша наконец-то прикончил своего, перекатился, вытаскивая из-за пазухи новый «рожок», и тут застучал пулемет. Работы ему оставалось немного: на ногах устоял только один кабан, и тот приволакивающий ногу.
– Что ж ты так! – взъярился Лопата на Кашу, даже не интересуясь, что делают пули с последним врагом. – Идешь первым – значит, и смотри вперед! – Он развел руки. – Сорок пять градусов в каждую сторону твои, это если сзади не меньше троих! А с нами Лысый, он же не понимает ничего!
– Не ори…
Каша подполз к раненому, тронул за руку. Кабан по инерции пронесся дальше, но грудь Капюшона успел пробить копытами в двух местах.
– Готов, – сразу сделал вывод Лопата, подхватывая дробовик. – Твой сектор справа, мой слева! Пошли, темнеет уже! Лысый, будь рядом!
– А как же он? – растерялся Каша, указывая на труп.
– Позаботятся о нем. Вот такие же твари ночью придут и позаботятся. Или еще какие трупоеды.
– Стойте, стойте! – громко зашептал Капюшон, приподнимаясь. – Не бросайте!
Изо рта у него текла кровь, но раненый даже попытался встать сам. Лопата, выругавшись, схватил его за воротник и рывком поставил на ноги.
– Да ты живучая сволочь! Ладно, может, и оклемаешься, только шевели поршнями, темнеет.
– Оклемаюсь! – пообещал Капюшон, сплевывая кровь. – Ребра целы, чую я, он только мясо расковырял… Я живучий, отлежусь ночку и буду как новенький!
До дома добрались почти бегом. С третьего этажа виновато улыбался прозевавший атаку Принс, на него Лопата и перенес всю злобу. А Каша тихонько пробрался к своей койке и обнаружил, что Паля преспокойно спит.
Ночью Кашу разбудил Сафик.
– Иди на третий этаж, твоя очередь караулить.
– К пулеметам? – зевнул Каша. – А это… Не видно же ничего!
– На слух пали, если кто-то рядом окажется. Хотя нет… – Сафик презрительно сплюнул. – Спать не дашь. Вот что: стреляй, когда Факер и Хорс скажут. Они внизу сидят, а ты чтобы не спал наверху. Понял?
– Понял…
