– Что, только правой ногой нужно молиться? – удивился гребец.
– Если левой заняться – на врагов неудачу посылаешь. Слушай, а когда обед будет?
– Ты, одноглазый, брось приставать, – рассердился гребец. – Откуда только вы такие голодные приперлись? Врешь здесь про молитвы какие-то нелепые, да еще насчет жратвы непрерывно ноешь.
Гребец ушел на нос, а утомившийся фуа сказал:
– Ты, Ква, зачем к ним пристаешь? Дался тебе их обед несчастный.
– Да узнал я про то, как здесь кормят. Обед заодно с ужином будет, а на вкус не лучше, чем нас Глири кормил. А всего их здесь девятнадцать человек. Купец – Хара, двадцатый. У него охранник да еще один «серый», нанятый в Кануте. С виду так себе бойцы. Жаль, мы про этого купца Хара в городе ничего узнать не успели. Вот я на него смотрю – может, купчишка всерьез эти зебен-ти «скинуть» собирается?
– А зачем же ему их еще везти? – удивился Ныр.
– Мало ли. Я вот один раз попал на судно. Шли из Глора в Конгер. Там всего-то пять дней вдоль берега тащиться. Груз – белый мрамор. Так за эти пять дней у нас три капитана сменилось. А потом мы у Двух скал на камни сели.
– Мор, что ли, какой напал?
– Точно, отношения начали выяснять. Половина команды к рыбам отправилась. Я кровь на палубе замывать замучался.
– Что-то скорый у вас там народ на разборки, – поежился Ныр. – Ты-то что на том несчастном судне делал?
– Да уж, слава богам, не капитаном был. Проезд я отрабатывал. Тот, кто у них первым капитаном был, уж очень чистоту любил. Прямо ни пятнышка ему на досках не оставь. С утра до вечера скрести заставлял. А перед смертью его в задницу копьем ткнули. Так в воду и ушел в грязных штанах. Вот она, жизнь-то морская, – вздохнул Квазимодо.
– Ты зачем пугаешь? – поморщился фуа, глядя на спящую Теа. – Что я, на море не бывал?
– На море ты знаток. Только ты на кораблях великого командора счастье имел болтаться. А корыта с разными людишками по морям бегают. На некоторых посудинах нравы такие, что Глири и тявкнуть не посмел бы. Вот пиратов с Птичьего архипелага взять к примеру. Я к тому говорю, чтобы ты о ножах не забывал. Если что, лучше мы искупаемся лишний раз. Обойдемся без этой барки пахучей. Хрен с ними, с лошадьми.
– В океане мы тоже купаться попрыгаем? – скривился фуа.
– В океане команду тщательнее проверять придется. Или самим их первыми начать резать. Мы маленькие, если начнем первыми, стыдно не будет.
– А без резни никак?
– Я бы не возражал и без резни. Но путь долгий, нужно же людям как-то развлекаться.
Пока до морского побережья оставалось далеко, и барка неторопливо двигалась по течению. Попутного ветра не было, парус на единственной мачте пока не поднимали. Изредка купец заставлял гребцов браться за весла. Шесть пар тяжелых весел неторопливо погружались в речную воду. Медленное движение убаюкивало. Теа крепко спала, Ныр тоже дремал, только одноглазый вор прислушивался к разговорам гребцов. Оказывается, утром барка должна была подобрать еще пассажиров у небольшого поселка в речной излучине. Восемь тамошних парней собирались добраться до морского побережья, желая наняться на корабли северного короля. Неизвестно, что думали о Флоте новоявленные рекруты, но сами речники плели о пришельцах с дикого Севера такие немыслимые небылицы, что Квазимодо стало скучно.
Мясо оказалось на диво жестким. Квазимодо с ним справиться и не пытался, хлебал жидкую похлебку и заедал крошащейся лепешкой. Ныр от мяса тоже уклонился, поскольку не мог догадаться, что за зверь попал в котел. Лишь Теа ожесточенно сгрызла куски мяса, пожертвовав свою лепешку спутникам. Ужин навевал самые грустные мысли. За время пребывания в доме Дуллитла и последующей свободной жизни троица путешественников успела привыкнуть к добротной и обильной пище и за сутки плавания смириться со скудным пайком речников не успела.
Барка встала на ночлег у низкого островка. На плоском пятачке чернели следы старых кострищ – остров служил постоянным прибежищем немногочисленным торговым судам, рискующим ходить по реке.
Пахло надвигающимся дождем. Пламя разложенных треугольником костров прыгало в сильных порывах ветра. Большая часть гребцов укладывалась спать. На барке остался лишь купец с охранником. Остальные опасались лукавых нав. Поверье о том, что зеленокожие речные девы могут с легкостью сманить на дно уснувших на корабле гребцов, было распространено на удивление широко. Лично на Квазимодо ни одна из нав никогда не покушалась. Возможно, из-за внешней непривлекательности. Фуа как человека морского речные девицы тоже обходили стороной, что весьма обижало белобрысого парня. Пока спорили, как выглядят здешние навы, Теа с тоской оглядывала тесный островок с несколькими несчастными кустами.
– Да, бегать здесь негде, – сочувственно сказал Ныр. – Зато ты все же можешь уединиться за кустами и сделать то, что нужно делать даже леди. А то ты на корыте весь день стеснялась.
Теа фыркнула:
– Я стесняюсь? Да я им на голову наделаю и глазом не моргну. Но раз я леди, нужно кочевряжиться. Так, Ква?
– Так. В нашем путешествии будет полно неудобств.
Лиска наклонила голову к плечу:
