Я хотела возразить, что «жизнь всем исковеркала» юная Лиза, когда легла в постель с женатым человеком, да еще собралась родить ему ребенка, но сумела удержаться от замечания.
Степан продолжил:
– И что вы от нас хотите?
Судя по тону мужа, он тоже испытывал желание объяснить посетительнице, кто кому «жизнь исковеркал».
– Федора убил Михаил Петрович! – неожиданно громко произнесла Морозова.
Вот тут мое терпение лопнуло, я быстро напомнила тетке:
– До этого вы сказали, что настоящий отец Ивана скончался не так давно! А сейчас заявляете, что его лишил жизни директор ткацкого комбината.
– Вы неправильно меня поняли! – заныла гостья. – Осокин Федю морально уничтожил!
– Ужасный, жестокий, отвратительный человек! – простонала Елизавета.
– Каким образом Михаил Петрович сделал это? Нас интересуют факты, – остановил «плач Ярославны» Степан. – И мы до сих пор не понимаем, зачем вам понадобились.
– Дайте спокойно договорить, – прошептала Морозова. – Надо изложить все подробности, иначе и не поймете.
– Слушаем вас внимательно, – кивнула я и подлила гостье чай.
Елизавета глубоко вдохнула и продолжила говорить, мы со Степаном молча слушали ее. Если отбросить вздохи и жалобы на тяжелую жизнь, то суть такова.
Утром Лиза, понятия не имея о смерти Раечки, явилась на работу, как всегда, к восьми утра, начала уборку. Через некоторое время к ней подошла бледная до синевы Фаина и процедила сквозь зубы:
– В раздевалке грязь жуткая, наведи там порядок!
Ручкина поспешила туда, где переодеваются ткачихи, Зарецкая отправилась с ней. Когда женщины вышли на лестницу, Фая воскликнула:
– Нам на третий этаж!
– Раздевалки же на первом, – возразила Лиза.
– Мы идем к директору. Про грязь я для отвода глаз сказала. Шевелись!
У Лизы затряслись ноги, она поняла, что случилось нечто нехорошее.
Михаил Петрович встретил юную подчиненную неласково. Фае он улыбнулся, предложил устроиться в кресле, а на Ручкину глянул волком, заявил:
– Ты постоишь, беременным много сидеть не рекомендуется. – А затем обратился к Фаине: – Расскажи этой шалашовке[1], что случилось! Когда завершишь, разъясню, какая жизнь ее ждет!
Кто такая шалашовка, Елизавета не знала, но сообразила, что ее не похвалили.
Информация о самоубийстве Раечки упала Лизе на голову, словно топор палача. У девушки в прямом смысле слова подкосились ноги, она осела на ковер. Думаете, директор вскочил, помог ей подняться? Или Фаина бросилась к Лизе? Как бы не так! Михаил Петрович брезгливо поморщился.
– Нечего тут цирковое представление затевать! Когда с чужим мужем лежала, …., хорошо себя чувствовала!
– Любишь кататься – люби и саночки возить, – прибавила Фаина. – Собирайся!
– Куда? – насмерть перепугалась Елизавета.
Михаил Петрович встал.
– Туда! Шагай с Зарецкой! И помни: попробуешь удрать – непременно тебя, …, поймают!
Фаина привезла девочку на вокзал, там они долго сидели в зале ожидания, потом Зарецкая посадила беременную на поезд Москва – Ташкент. Удивительно, но билет давал право проезда в купе «СВ». Ручкина до того момента еще ни разу не ездила в таком вагоне, но знала, что там много-много людей.
Сейчас она оказалась в небольшом пространстве с двумя полками, на одной сидел хмурый Федор. Лиза оторопела, а Зарецкая криво усмехнулась.
– Федька все объяснит. Дорога длинная – хватит времени поболтать. Купе запрут снаружи. Выходить сможете только в туалет. Нажмете на эту кнопку, появится проводник и отведет куда надо. Завтрак, обед и ужин сюда принесут. И чай еще. Ясно?
Лиза только моргала, а Федор молча кивнул. Фаина ушла.
Елизавета схватила любовника за руку.
– Милый…
Створка отворилась, показалась Зарецкая. Она улыбнулась.
– Забыла пожелать вам от всей души, чтоб счастья ни одному, ни другой не видать! Чтоб ребенок ваш на горе родился! Чтоб всем вам болеть и сдохнуть в мучениях! Чтоб Раечка вам каждую ночь снилась!
И захлопнула дверь.
– Федя, – заплакала Елизавета, – мне страшно! Что случилось? Ничего не понимаю!
Мужчина дернулся, полился рассказ.
В тот день, когда Раечка выпрыгнула из окна, муж не ночевал дома. Он наврал жене, что после обеда уезжает в командировку в Иваново, вернется на следующий день к полуночи, а сам провел ночь с Лизой. Утром Павлов, как всегда, отправился на работу, в тринадцать часов решил купить себе вместо обеда плюшек в булочной. Вышел из проходной на улицу, подумал, что погода дождливая, но это хорошо. Они с Лизой сходят в кино, потом пошалят немного в ее комнате, и муж вернется из «командировки» к жене.
Это происходило в эру отсутствия интернета. Да, когда появилась Всемирная паутина, жизнь людей стала комфортнее, но ходить налево в годы без соцсетей и мобильных телефонов было намного легче. На вопрос второй половины «почему ты мне из командировки ни разу не звякнул?» можно было ответить: «Так местный начальник не разрешает по межгороду по личным вопросам звонить, ему же счета оплачивать».
Да и работала такая связь не особо хорошо. Народ о ней слагал анекдоты. Например, такой.
