Она прошла, оглядывая исподлобья квартиру, которая должна была стать ее семейным гнездышком. Типичное жилище одинокой пенсионерки – краны капают, обои еле держатся, повсюду вязаные финтифлюшки: салфеточки, прихваточки, весьма странного вида игрушки, то ли зайцы, то ли слоны, на кухне – колченогая табуретка в единственном экземпляре и запах лекарств.
Вот тебе и гнездышко.
– Так, Морозов-то, это ж сосед наш! Он поперву тут квартиру снимал, а потом купил, а потом мы сюда въехали, – вспомнила старушка и, внезапно решив проявить бдительность, взглянула на Тину строго: – А он тебе зачем?
– По личному вопросу, – в тон ответила та. – Как это вы въехали в его квартиру, а?
– Ну, он же только первый взнос внес, а потом перестал платить, вот квартира снова государству и отошла, а мы…
Тина поморщилась, досадуя, что задала какой-то совершенно никчемный вопрос, и быстро придумала другой:
– А куда он переехал, знаете?
– Да не говорил он, дочка, – пожала плечами хозяйка, – и лет-то много прошло, у него, поди, адрес не раз менялся!
– А что, он давно здесь не живет? – уточнила Тина просто так, чтобы отвлечься и не разглядывать пристально чужие стены, которые когда-то могли стать своими.
Или не могли?! Судьба – она все-таки одна или много разных? Вот самое время думать об этом! Когда все так нелепо, странно, даже страшно, и хочется немедленно оказаться дома, в ванной, и чтобы за дверью топали Сашка с Ксюшкой, а на бортике сидел Ефимыч в обнимку с подносом и горестно вздыхал, глядя как Тина руками таскает огромные куски мяса. Чтобы телефон трезвонил, и домашний, и сотовый, и, как обычно, она нужна была всем сразу. И в зеркале проступала синим под глазами усталость.
Как всегда. Ничего другого не было и не будет.
– …так что, считай, уж больше десяти лет прошло, это точно!
Тина кивнула. На самом деле больше. Значит, Морозов переехал почти сразу?
– …ни дня он тут не жил, даже вещи не перевез, – бабка вдруг быстро перекрестилась и сжала Тине запястье. – Тут ведь дело-то, дочка, страшное приключилось, Морозова этого ну до слез жалко!
– А что такое? – без интереса спросила Тина, думая, как теперь этого, блин, Морозова искать.
– Невеста у него погибла, да прямо перед свадьбой! – выпалила старуха вроде как жалостливо, но сияла при этом чище медного таза. Вероятно, не каждый день попадались слушатели, которых интересовала страшная и печальная судьба незнакомца.
Впрочем, Тина тоже была не из их числа. Какое ей дело до событий десятилетней давности?! Даже если речь идет о Морозове! Вернее, нет – тем более, что речь идет о Морозове! Или опять не так…
…Невеста у него, значит, погибла? Одну он предал, вторая погибла, не стоит ли парню задуматься?
Тина ужаснулась собственным мыслям и, чтобы переключиться, стала слушать бабушку внимательней. Однако сосредоточиться на рассказе не удалось, и Тина все думала: «Как он мог, как он мог, как он мог?!»
– А вы не помните, в каком точно году это было? – спросила она, решив доконать саму себя окончательно.
Мысленно гадала, на сколько его хватило: год, два? Или вторая невеста появилась сразу? Или она была не вторая, а Тина, соответственно, не первая, и он обыкновенный бабник, хотя тринадцать лет назад ей казался необыкновенным. И вовсе уж не бабником!
Не буду больше вспоминать, очень твердо сказала она себе.
– А перестройка-то у нас в котором году была? – между тем высчитывала бабушка. – Вот тогда и случилась у парнишки беда.
Тина от удивления присвистнула.
– Вы, бабушка, ничего не путаете?
Старушка оскорбленно подпрыгнула на табуретке, отчего та едва не рассыпалась.
– Ничего, милая, я не путаю! Все прекрасно помню! Ой! – Она вдруг принялась совершенно по-девчоночьи грызть дужку очков. – Ой, а ведь… Да, путаю немножко…
– Немножко?
– Немножечко, – смутилась окончательно бабка. – Не перестройка то была, а этот… как его… путч в тысяча девятьсот…
– Девяносто первом, – машинально подсказала Тина.
Снова этот проклятый год! Кто-то лежит в могиле с этой датой, кто-то накануне свадьбы в этом году погиб…
– Бабушка, – чужим голосом позвала Тина и подняла на хозяйку безумный взгляд, затуманенный страшной догадкой, – а время года какое было, а?
– Когда?
– Ну… когда невеста умерла.
– Тьфу ты! Я же тебе рассказывала! На майские праздники. Кататься они поехали…
Тина, чувствуя, как стремительно охватывает душу липкий ужас, спросила, кто это – они.
– Да жених с невестой, – сердито откликнулась бабушка, – Морозов, которого ты ищешь-то, и девчушка его. Говорят, она совсем молоденькая была, лет семнадцать.
– Почти девятнадцать, – поправила Тина, – просто я худая была очень и роста маленького, вот и думали, что старшеклассница.
– Как это «я»?! – не поняла бабушка. – Ты что ли тоже там была?
Нет, хотелось завопить ей что есть мочи. Ее там не было! Но в этом ее пытаются убедить.
Кто и зачем?!
