Может, надо пойти в горком и поклясться Федоту, что Алька ничего не слышала?.. Ведь так оно и было! Но кто ему поверит?
Он быстро поцеловал ее и под каким-то предлогом сбежал из дома.
Наткнувшись на пустую лавочку в сквере, Олег просидел здесь, пока не стемнело, куря одну сигарету за другой. А потом поехал в Бердск.
Наверное, придется рассказывать и об этом… Как сидел на кухне у ее матери, проклиная свою беспомощность и невозможность справиться со всем в одиночку. Как довел ее до слез, нарочно преувеличив опасность.
– Мы должны заставить ее уехать. Насовсем.
– Так если ты уедешь, Олеженька, так и она с тобой.
– Я не могу. В том-то и дело. Ей нужно не просто уехать, Катерина Андреевна. Иначе они точно решат, что она что-то знает, будут искать. Я знаю возможности своего отца, он… у него… в общем он не остановится, понимаете?
– Так что же делать, Олеженька?
Что делать, он придумал. Он только не знал, получится ли.
– Вы ведь собирались в Москву, Катерина Андреевна?
– Так это мы с Вероникой, к тетке… Алька-то с нами не собиралась.
– Давайте поступим иначе, Катерина Андреевна, – решительно сказал он. – Вы останетесь здесь. Веронику нужно отправить в санаторий, деньги я найду. Главное, чтоб ее дома не было. А мы с вами устроим аварию.
– Аварию?!
Автокатастрофу, вот что. В которой Алька якобы погибнет.
…Да, потом этот план ему самому казался безумным. Да, потом ему приходили в голову другие варианты. Единственным достоинством этого безумного плана было то, что он удался. Сработал. Какой ценой? О цене он тогда не думал. По сравнению с ценой Алькиной жизни все было мелочью.
Год назад он писал статью о городских моргах. Поэтому знал, что за деньги сможет найти невостребованный труп. Тот, который потом «опознает» Катерина Андреевна.
– А потом мы с вами должны будем устроить похороны. Вы справитесь, выдержите?
– О господи, Олежек…
– Поймите, у нас нет выбора!
– Я постараюсь, Олежек…
– Вот и хорошо. Завтра с утра вы позвоните тетке в Москву, пусть она пришлет телеграмму и срочно вызовет кого-то из вас. Мы уговорим поехать Альку. Она должна согласиться!
– А потом? Что будет потом?
Вот об этом Олег пока старался не думать. Надо решать проблемы по мере их поступления – так, кажется, говорил главный редактор его газеты?
– Потом придется опять врать. Другого выхода нет. Вы поедете следом, и сюда ее не пустите, ясно?
– Да ведь у вас же свадьба! Как же я не пущу?! Она сбежит просто-напросто!
– Не сбежит, – он скрежетнул зубами, – не сбежит, если свадьбы не будет.
– Как?!
– Так. Мне придется остаться здесь еще на некоторое время, чтобы никаких подозрений не возникло. Альке я скажу, что раздумал жениться. Тогда она точно не приедет.
– Олеженька, она ведь с ума сойдет! – убежденно проговорила Катерина Андреевна. – Она без тебя жить не захочет.
– Придется, – жестко возразил он. – Некоторое время ей придется потерпеть. А потом я приеду.
– Так может лучше рассказать ей все, как оно есть, а?
– Ни в коем случае! – закричал Олег.
Чего он тогда боялся больше? Того, что Алька с ее горячим характером откажется уезжать, прятаться? Или того, что она узнает правду об его отце?
…Тогда он всеми силами старался не искать ответа на этот вопрос. А теперь? Как он расскажет все – не Альке уже, а Тине?..
– Пойдем в купе. Поговорим все-таки.
Он не смотрел ей в глаза, сосредоточив взгляд на нейтральной территории – где-то в районе переносицы. Это почему-то разозлило ее, и Тина воинственно скрестила руки на груди.
– Я не хочу разговаривать, Морозов, я устала.
Она поймала себя на том, что врет. Ни капельки не устала. Тело легкое, в голове – пусто. Правда, на душе кошки скребут, но это же не от усталости, а наоборот. Слишком расслабилась, вот и результат. Теперь приходится расплачиваться.
– Я устала, – упрямо повторила она. – Я всю ночь не спала.
Ой, как это вырвалось? И зачем? Ему вовсе не обязательно знать, что от всех переживаний она заснула только под утро!
– Я тоже не спал, – хмуро признался Морозов.
– Ну вот, – кивнула Тина, – давай наверстаем упущенное и отдохнем сейчас, ладно?
– Что, даже завтракать не будем? – неожиданно испугался он.
Она против воли рассмеялась, узнав в этом трепетном опасении его извечный голод по утрам. Завтрак – это святое! И не какие-то там пошлые бутерброды с чашечкой кофе, а что-нибудь посущественней. Отбивные с картошечкой, котлетки с макаронами, тарелочку борща – можно все сразу и без хлеба. Главное, чтобы было на красивой тарелке и непременно с острым соусом или с горчичкой.
Ей всегда нравилось смотреть, как он ест.
Надо же… Вот как, оказывается, она ничего не помнит. Ничегошеньки! Буквально – полный нуль вместо памяти. Ага.
– Что с тобой? – настороженно поинтересовался Олег, когда Тина за минуту раз пять изменилась в лице. То улыбалась, то хмурилась, то фыркала пренебрежительно. Как будто спорила с самой собой.
– Ничего. Ты завтракай, не обращай на меня внимания.
– Я и так не обращаю, – проворчал он и полез за Машиным пайком.
– Морозов, а ты стихи еще пишешь? – вдруг спросила Тина.
Он закашлялся.
– Почему «еще»?
