– Нет, даже не думай об этом! Выкинь все мысли о переводе из своей прекрасной, но такой дурной головы, – строго сказала она. – Если кто-то и должен отойти в сторону, так это Астахов. Слав, тебе потребовался целый год, чтобы прийти в себя. Год! Я не хочу напоминать, в каком состоянии ты была большую его часть, но ни за что не позволю тебе сдаться из-за этого козла! Пусть идет на хрен со своими разговорами, я его к тебе и на километр не подпущу.
Ее воинственный настрой заставил меня улыбнуться.
– Как ты себе это представляешь? – спросила я обреченно. – Он мой куратор, научрук[2] и преподаватель в одном лице. Наши встречи неизбежны.
– Насколько я помню, у нас уставом запрещены отношения между преподом и студенткой. Шаг влево, шаг вправо – и займется глубоким изучением документа посредством своей задницы.
– Однажды его уже не остановил этот запрет…
– В прошлый раз все было иначе, ведь ты сама этого хотела, – Ника резко погрустнела. – И я еще идиотка, не остановила тебя. Я же думала…
– Твоей вины здесь нет, ты помочь мне хотела. И помогла.
Ника вздохнула.
– Слав, я обещаю тебе, что мы со всем справимся. Но переводиться однозначно нельзя. Он ведь поймет, что это из-за него. А его крохотный мозг сразу же решит, что у тебя к нему чувства или еще какую гадость.
– Ох, не знаю…
– И вообще, у тебя теперь есть Руслан, – напомнила она. – Который просил меня любым способом вытащить тебя на улицу к одиннадцати.
Я взглянула на часы.
– Черт, это уже через пять минут, – я плечом прижала телефон к уху и достала из сумки пудру, чтобы скрыть последствия моего срыва. – Зачем ему это? Он даже не знает, что у нас пары отменили. А если бы я сейчас была на лекции?
– Кажется, ему на это чуточку плевать, – усмехнулась подруга.
Обновив помаду на губах и поправив одежду, я удовлетворенно кивнула своему отражению, подхватила сумку и вышла из уборной. Я предложила оставить разговор об Астахове на потом, а пока отвлечься на другую тему, поэтому всю дорогу расспрашивала Нику про последнюю неделю, которую она провела на побережье океана, наслаждаясь лазурной водой и белоснежным песком под ногами.
Я уже какое-то время стояла на улице в ожидании Руслана, когда почувствовала… его. Ника, мгновенно уловив перемену в моем настроении, тут же спросила, что случилось.
– Ты можешь мне не верить, но прямо в эту секунду я чувствую на себе его взгляд, – честно ответила я, стараясь говорить как можно тише, ведь понятия не имела, где именно он стоит.
– Не оборачивайся. Тебе осталось продержаться совсем немного до приезда Руслана.
– Чего он хочет от меня, Ник? Решил снова поиграться с чувствами глупой студентки? – прошипела я в динамик, из последних сил сопротивляясь желанию обернуться.
– Даже если и так, у него этот фокус больше не выйдет. Ты уже не та по уши влюбленная в него дурочка, – решимость подруги, как и всегда, была заразительна. – Все еще чувствуешь взгляд?
– Так отчетливо, словно к спине поднесли раскаленное железо.
Ника фыркнула.
– Тогда повернись и покажи ему средний палец. Только подумай, как вытянется его рожа, пока он будет любоваться твоим маникюром. Можешь еще второй показать – персональный привет от меня.
Не сдержавшись, я громко рассмеялась, когда представила эту картину.
– Руслан приехал, – сказала я, когда знакомый красный мерседес свернул к университету. – Тебе еще долго до общежития?
– Полчаса.
– Хорошо, увидимся дома.
Попрощавшись с Никой, я убрала телефон в сумку и неторопливо зашагала к машине, из которой уже вышел Руслан.
Высокий блондин с фигурой пловца. О нем мечтала добрая половина студенток, но по какой-то неведомой причине он выбрал меня. А я… я продолжала держать его на расстоянии. Потому что дура.
Я все еще ощущала на себе взгляд Астахова, и это сильно нервировало. А потом я увидела, что Руслан достал из машины огромный букет… ирисов.
Охапка желтых ирисов, которые я терпеть не могла.
«Наверное, я не упоминала, что не люблю эти цветы», – подумала я, но никак не могла отделаться от мысли, что такой выбор на языке цветов говорил о страсти. Если ему так нравятся ирисы, лучше бы выбрал фиолетовые, выражая уважение, или хотя бы белые, которые означали чистоту помыслов.
«Господи, ну что за идиотские мысли», – осудил меня внутренний голос. Какой еще язык цветов… нашла, что вспомнить.
Мной вдруг резко завладело чувство дежавю.
Пока Руслан шел ко мне с букетом, щеголяя обворожительной улыбкой, сознание подкинуло мне воспоминание, как я вот так же стояла на улице и наблюдала за приближающимся ко мне мужчиной. Тогда за моей спиной было здание общежития, а букет был в руках у Тимура.
Только Астахов уже знал, что единственные цветы, кроме полевых и роз, к которым я неравнодушна – пионы.
Черт возьми, как же мне хотелось выкинуть его из головы… но я знала, что Астахов не только там, он буквально у меня под кожей.
Несмотря ни на что.
– Привет, красавица, – сказал Руслан, протягивая мне букет. – Решил заехать на несколько минут и сделать тебе сюрприз.
