– Эдуард! Переведите, пожалуйста! – это было обычным делом в нашей семье.
Ханна испуганно сказала:
– Нет-нет, не надо! Элиза обидится! – добавила она шепотом.
В кухню зашел Эдуард и сказал дочке, беря ее за руки:
– Не переведу. Но я бы на твоем месте все-таки попробовал это отличнейшее мясо!
Ханна, обожавшая папу не меньше Брукса и меня, с грустным видом открыла пошире рот и зажмурилась.
Из гардероба на втором этаже донесся голос Джека:
– Пожалуй, сейчас будут слезы…
Эдуард серьезно спросил у дочки:
– Ханна, напомни мне, пожалуйста, для чего ты пытаешься привыкнуть к человеческой еде?
– Ради шоу в честь приезда бабушки Мо.
Эдуард довольно кивнул головой. Аргумент был мощный, и дочка послушно приняла кусочек еды. Кривясь, словно она ела целлофан, одолела свой первый кусок. И философски стала ждать результатов. Просияв, она заявила:
– Жажда уходит!
Брукс счастливо улыбнулся.
– Вот видишь, Бэль. У нас есть время, она ко всему привыкнет. Мы отыграем свои роли и потом дальше заживем обычной жизнью!
Звучало заманчиво, и мне так хотелось в это верить.
– Семейный совет начинается через тридцать минут. Диксон уже в дороге. Ханна, я бы хотел, чтобы ты на нем присутствовала, – сказал Эдуард и вышел из кухни. – И Брукса своего возьми.
– Ну, спасибо! – пробубнил тот, недовольно нахмурив брови.
– Ой, да перестань! – сказала Ханна и потащила его за собой. Он, как всегда, был не в силах сопротивляться и пошел за объектом своего искреннего обожания.
Когда все наконец-то собрались, Диксон на правах главы клана начал первым:
– Все прекрасно осведомлены в сложившейся ситуации, так что перейдем к делу. У нас, как всегда, есть два выхода из сложившегося положения: или мы тихо исчезаем, что, по сути, не решит проблему, а только ее усугубит, либо мы остаемся и притворяемся людьми в течении нескольких дней, что в наихудшем случае немного усложнит нашу жизнь.
Диксон был против отъезда, и по его словам было понятно, что он не считал приезд Мо катастрофой. Он выглядел не старше нас, но был самым древним вампиром среди нас, готовым положить жизнь ради любого из нас. Мы знали это и подчинялись его решениям, потому что они были приняты с мудростью и любовью, а это уничтожало любые сомнения.
Лили открыла было рот, но Джек слегка пнул ее стул, за что был вознагражден неприветливым взглядом. Не стоило даже спрашивать, что она хотела сказать – и так понятно, что довольной она точно не была.
– На мой взгляд, ситуация складывается таким образом, что нам просто необходимо остаться и принять Мо на рождественские праздники. Потому что наш внезапный отъезд в Гватемалу немного удивит ее и вызовет ненужные подозрения. Лучше будет принять ее, сыграть свои роли, а потом уж думать о возможном переезде.
Лили довольно улыбнулась, Келлан взял ее за руку. Они уже давно планировали поехать опять в Южную Африку. Келлан неоднократно вспоминал о прелестях охоты на львов. Мне было бы тоже интересно узнать, каковы они на вкус… наверное, намного лучше оленей.
– И я надеюсь, что мы сейчас продумаем наилучший вариант приема Мо.
Я старалась сосредоточиться на том, как осторожнее вести себя с мамой. Но думать только могла о том, какое выражение увижу на ее лице в момент встречи. Я прекрасно помнила реакцию Генри. А он намного сдержаннее Мо. Правда, она несколько ветреная особа и может легко отвлекаться. Если умело пустить пыль ей в глаза, то, в общем и целом, все получится.
Эдуард сидел, замерев, прослушивая все варианты, высказанные присутствующими. Кроме моих, естественно. Я, честно говоря, была несказанно этому рада, потому что в моей голове царили паника и хаос, а это не помогает принимать правильные решения.
Элиза взволнованно посмотрела на Диксона и начала:
– Я могу сказать, что это моя племянница, которая приехала погостить к нам на Рождество.
– А как ты объяснишь наличие кудряшек Генри и глаз Бэль? – спросил Диксон.
– А мы ее замаскируем, как и Бэль, – ответила Алиса.
Ханна схватила свои локоны и сиротливо прижала их к щекам, широко открыв глаза. Моя дочка любила свои кудри и ни за что не давала их стричь. Чтобы заставить ее укоротить волосы, нужно было немало постараться. Правда, уже полгода, как рост замедлился, и они доставали до пояса. Я, честно говоря, была не уверена, будут ли они расти у нее, если их подстричь. И какой ген тут сыграет большую роль – человеческий или вампирский, я не знала. Нужно скорее начинать исследования. Я тяжело вздохнула, с любовью глядя на дочь.