Здесь была уже другая статья. Ни о каком мистере Кларке не было ни слова, что, в принципе, понятно, но о пекаре Селиме, отличном муже и порядочном семьянине, тоже не было ничего. Ни одного некролога. Кто исправил статью? Почему опять?
На её месте фото прыщавого парня около какого-то дома, с какой-то грамотой в руках.
Я вчитывался в статью. В каждое слово, будто убеждая себя, что мне не мерещатся эти слова, не мерещится это новое фото, эта чёртова новая жизнь.
– Это ещё кто такой, чёрт возьми!
– Кхм, – сказала тётка за стойкой.
Я перечитывал статью раз за разом, и от того она не становилась понятней.
– И чем им помешал мистер Селим? Нормальный же был некролог! – мой голос разлетелся звонким эхом, застряв в каждом углу читального зала.
– Я бы вас попросила потише! – шикнула тётка в очках.
– Извините, – я вышел из-за стола, пытаясь собрать свои мысли…
Почему всё опять изменили?
– Значит, о смерти Кларка ничего нет… как и о смерти пекаря Селима, – говорил я сам с собой.
– О смерти кого? – переспросила библиотекарь.
– Потому что не было никакой смерти! – дошло до меня. – Я уже в изменённом прошлом, в котором Питер Кларк был жив.
– Если вы продолжите кричать, делайте это на улице, молодой человек.
Я распечатал нужную мне страницу и выбежал из библиотеки. В этом кошмаре меня успокаивало лишь одно – Анна была жива, как и её отец.
Я открыл бардачок и положил распечатку. Из сложенного вдвое рисунка на меня смотрела семья гуманоидов. Я достал его и раскрыл. Люди на нём, то есть мы, уже не казались такими уродцами. Где-то в глубине себя, в той глубине, что была подавлена шоком, я испытал какую-то гордость, мне даже почудилось, что у мальчика был талант.
Мне нужно было к мистеру Кларку, мне нужно было увидеть его, человека, с чьей смерти всё началось. Может, он знал того, кто его спас.
Я завёл беззвучный мотор. И тронулся с места, я был уже на половине пути, когда мне позвонили.
На том конце знакомый голос, но я почти не слышал слов. Тот Керри, что всё это время спал, кого всё это утро я хотел заглушить, развернулся через две сплошные и помчался обратно, чуть не сбив по пути какого-то парня на велосипеде…
Этот Керри, которым я никогда не был, ещё тот лихач! Он проскочил все перекрёстки, собрал все светофоры, я чуть не поседел от страха и, кажется, уже простился и с этой жизнью. Мы затормозили у ворот детского сада. Я и этот другой Керри, чей страх колотил и меня, вылетели из машины и, не соображая почти ничего, чуть не снесли входную дверь.
Мне указали на медкабинет, я пытался себя успокоить, пытался сказать, что это вообще-то не я и совсем не мои проблемы, и вроде как успокоился, пока не увидел его…
Роско с разбитым в кровь носом уже не рыдал, а тихо плакал, медсестра меняла кровавый тампон.
– Мы и не заметили, как он ударился, – догнала меня бежавшая следом воспитательница, – никак не могли дозвониться до вашей жены.
Роско опять разрыдался, и кровь хлынула с новой силой.
– Вам лучше в больницу, – сказали они.
Я не думал о мистере Кларке, пока прорывался сквозь пробку, я не думал об умершей Анне, пока говорил с медсестрой, я не думал о своей – не своей новой жизни, пока сидел в приёмном покое и заполнял документы, откуда-то точно зная дату рождения сына и его аллергию на пенициллин.
– Что случилось?
В двери больницы вбежала Виктория, она раскраснелась от слёз, а я смотрел на неё и не мог поверить, что мы оба родители одного человека.
– Ничего страшного, – подошёл к нам доктор, – кровотечение уже остановили, перелома нет.
Мы уже подъезжали к дому, а я все ещё трясся от шока. На заднем сиденье Виктория с Роско, он спит на её коленях с торчащими тампонами из ноздрей, она гладит его рыжие волосы, а я еду по метру в секунду, боясь их растрясти.
У дома мистера Кларка я был только под вечер.
Я знал, что он жив, я позвонил в университет, и там мне сказали, что у него сегодня выходной. Он должен был быть там, в этом доме, за этим самым забором, но я все ещё не мог привыкнуть к тому, что он жив. И понять, почему они изменили статью, я тоже не мог. Что не так было в том втором некрологе?
Позвонил. Через пару гудков – женский голос. Это была она!
– Дом профессора Кларка.
– Здравствуйте, Филлис, это я!
– Кто?
Господи, она же со мной ещё не знакома!
– Меня зовут Керри Мильтон.
Не знаю почему, но я выдержал паузу. Неужели я надеялся, что она меня вспомнит?
– По какому вы вопросу?
– Я журналист «Вечерней газеты». Мистер Кларк назначил мне встречу, – соврал я.
– Проходите.
Значит, он жив!
Замок зазвучал переливистым звоном, дверь отворилась и впустила меня.
