Мы безмолвно бежали в сторону нашего дома, совершая практически синхронные движения. Наверное, Эдуард, как и я, не хотел говорить о произошедшем. Пока что. Мне просто хотелось скорее очутиться в его объятьях и почувствовать тихое блаженство, которое я всегда испытывала, когда он меня обнимал. А потом уже освободить себя от этого ужаса – обсудить все с ним. Думаю, что это будет для него непросто, но нельзя возводить между нами барьеры упрямого молчания и нарушать драгоценную проникновенность нашего союза.
Так что я мчалась за ним, наблюдая, как его бронзовые кудри развеваются от быстрого бега, а мышцы словно танцуют на спине. Я просто чувствовала, сколько облегчения приносит ему этот беззаботный бег. Он обернулся и попытался весело мне улыбнуться. Получилось не супер, но душевно. Я несмело улыбнулась в ответ, и он сказал:
– Хватит любоваться моей широкой спиной, а то врежешься в дерево! Представь себе, как расстроится лесник!
Я наконец-то беззаботно расхохоталась и показала ему язык.
Он резко остановился, и я врезалась в него с громким треском, сбив с ног. Упав на него сверху, заявила:
– Эдуард, я ни за что не встану и не отпущу тебя, пока ты страстно не поцелуешь меня!
Его глаза после мимолетного удивления широко распахнулись, а потом потемнели, приобретя тот любимый оттенок, который гарантировал мне нескучную ночь.
Он сел, бережно взял меня за затылок и нежно поцеловал, от чего мысли спутались, и я опять забыла, кто я и где нахожусь. В целом мире для меня существовали только его губы, руки и… весь Эдуард. Все мои чувства и мысли расплавились в огненную смесь, и я даже открыла глаза, чтобы проверить, не полыхаю ли огнем. Это было лучшее лекарство от того ужаса, который мы только что пережили.
Когда на восходе заалела полоска зари, мы лежали счастливые и перемазанные землей. Эдуард приподнялся на локте и, смотрел, как я рассматриваю розовеющие облака над нами. Это было чарующее зрелище – будучи человеком, я его неизменно просыпала. Столько стало красоты в каждом дне жизни! Или, может, это благодаря Эдуарду и его любви? Я посмотрела в его золотистые глаза, в которых увидела любовь, любовь и еще раз любовь. Это и было тем неизменным ответом, который не переставал меня удивлять.
– Знаешь, я иногда не понимаю, за что мне такое счастье, – сказал он мне и снова поцеловал.
Я ничего не ответила, чувствуя себя удивительно умиротворенной и счастливой. Он снова откинулся на спину, и мы оба наблюдали, как все больше алеет небо. Где-то в его брюках, которые висели на ветке ближайшей сосны, завибрировал телефон. Как они там оказались? Я не помнила. Эдуард поморщился, и мы одновременно сказали:
– Алиса…
Мой обожаемый муж достал наконец-то телефон и произнес в трубку:
– Алло…
– Эдуард, ну наконец-то! – произнесла Алиса с облегчением.
Только наша деликатная сестра точно знала, когда нам уже можно позвонить, если мы были немного «заняты». Это было постоянным поводом для шуточек Келлана, которыми он постоянно изводил меня и Эдуарда. Он не раз доставал меня намеками или вопросами о моей сексуальной жизни. Унять веселящегося Келлана было практически невозможно – это могли сделать только Диксон или Элиза. Поэтому мы слышали, как гогочет на заднем фоне Келлан, видимо, уже немало повеселился, наблюдая, как Алиса смотрит на часы, ожидая подходящего момента. Эдуард уже успел надеть жалкие остатки одежды, и я тоже нацепила джинсы и свитер. Мы посмотрели друг на друга, и он недовольно скривился, потому что считал своим долгом следить, чтобы на мне было надето все самое лучшее.
– Эдуард, вот сейчас ты опять скажешь мне спасибо! – затараторила Алиса. – Бэль, кстати, тоже! Я уже привыкла к тому, что вы тщательно уничтожаете ту одежду, которую я любовно выбираю для вас. Чтоб ты знал: те брюки, которые сейчас, скорее всего, уничтожены самым варварским способом, только через неделю появятся в модных магазинах! Им просто цены нет!
Я услышала, что и Лили хихикает где-то рядом в комнате. Ужас! Лучше бы Алиса говорила с нами с крыши дома! Хотя с нашим слухом ничего друг от друга не утаишь.
– Бэль сегодня поедет к Мо в больницу, а ее парик и ужасная куртка безнадежно испорчены! – Готова поклясться, что я слышала, как Алиса зарычала от злости.
– В каком виде она собирается ехать в госпиталь? – Я скорчила рожицу и забрала у Эдуарда трубку.
Вздохнув, я сказала:
– О, Алиса! Ты, как всегда, права и просто великолепно о нас заботишься! Мы неблагодарные, непослушные…
– Бэль, ты переигрываешь! – сказала Алиса, но уже не так строго. Эдуард сверкал белозубой улыбкой. Мы переглянулись с ним – оба беззаветно любили Алису и готовы были сделать все, что она попросит. И она это знала и бессовестно этим пользовалась.
Тон Алисы сменился на деловой, и она затараторила:
