Время овеществляется. Время трагически овеществляется в городском культурном слое. Этот слой состоит из останков былого. В нем вещи, навсегда использованные, изношенные до ветхости, до ненужности, покрываются бытовой, промышленной и даже космической пылью. Неотвратимо спрессовывает время эту смесь. Ее заливают асфальтом, укатывают тяжелыми машинами, но она дышит, вспучивая псевдопрочную кору, разламывая ее щербатыми разрывами.
Культурный слой хранит в себе не культуру, а ее разрушение. Он нахраписто поднимается все выше, наполняя горловины подъездов и глазные впадины подвальных окон. Дома захлебываются в нем, становясь похожими на тонущих. Тщетно пытаются они вытянуть свои подбородки из трясины былого. Она засасывает их все глубже. Гордые здания теряют величавую свою стать. Выверенные гением архитектуры пропорции искажаются все более.
Воды Невы в припадках своих подъемов уже не достигают отдаленных от нее домов, зато дряхлеющий город утопает в разбухающем слое и начинает подспудную жизнь в его утробе. Нечеловечески заселяются мокнущие подвалы. Странно соседствуют в них крысы, кошки, мокрицы, комары. Они донимают жителей отвратительными запахами, волдырями ночных укусов, болезненной заразой. Старый надежный кирпич толстых стен пропитывается сырой гнилью, крошится под тяжестью этажей. Скрытые изъяны выходят наружу глубокими трещинами — этими морщинами строений. Осыпается виртуозная лепка. Покосившиеся окна придают фасадам вид гнусновато ухмыляющихся лиц, знающих свою безнадежную судьбу. Ржавые внутренности высовываются из когда-то изящных балконов. Разломанные водостоки и облупившаяся краска довершают уродство.
