Но что-то было в этом взгляде знакомое. Что-то, что затронуло глубоко в душе. Нет, это однозначно не любовь и не влечение (и первое, и второе ей было хорошо знакомо по отношению к своему первому и единственному мужчине – к мужу). Это что-то совсем не понятное, не поддающееся объяснению какое-то странное ощущение на уровне души. Такое, как будто ты встретил родного человека, которого «не видел сто лет».
«Хорошо, что это только мне так показалось. Пройдет», – успокаивала она себя. В суете дел и точно это странное ощущение стало проходить.
Но, спустя через два дня, Катерина, гуляя на площадке с сыном, почувствовала что-то и обернулась. Недалеко стоял тот самый папаша и смотрел на нее, но, увидев, что она повернулась в его сторону, быстро отвел взгляд.
Катерине стало не по себе: «Значит, мне не показалось… И не только мне…»
С этого дня женщина стала упрекать себя за то профессиональное любопытство, которое заставило ее посмотреть на этого папу: «Вот, зачем я захотела увидеть его реакцию на просьбу сына?! Какое мне было дело?! А, вдруг, этот молодой папа не так понял это?! Да, еще при этом я улыбалась (своим мыслям), но он же мог понять это совсем иначе? Судя по его взглядам, так и получилось: он подумал, что я улыбалась ему. Но это же не так! Я люблю своего мужа, и мне не нужны проблемы в виде взглядов чужого мужчины! Что теперь делать?!»
Каждый день она ругала себя и оправдывалась перед собой: ей казалось, что она не честно поступила со своим мужем, но, с другой стороны, она же ничего такого не сделала…
Молодой рыцарь уехал со своими людьми на рассвете. На прощанье он зашел в комнату сыновей, которые спали спокойным и беззаботным сном. Отец ласково погладил их и поцеловал. Вошла жена и обняла его. Так стояли они несколько минут, глядя на спящих детей. Топот копыт нетерпеливых коней неприятно напомнил им о необходимости прощаться.
Катрин вложила в ладонь мужа маленький кожаный мешочек. Внутри него был вышитый платочек, в который был завернут перстень с серым камнем и гравировкой по бокам. Это фамильное кольцо ей когда-то передала мать вместе с поверьем, как оно во все времена защищало мужей их рода (драгоценные камни серого цвета считались оберегами). Катрин надела перстень на палец левой руки мужа и всем сердцем пожелала его возвращения домой.
Руки не хотели отпускать жену, а ноги не хотели идти. Норберт поцеловал любимую в последний раз и, сделав огромное усилие, направился к двери. Он попросил жену не провожать его, а остаться здесь, вместе с детьми. Барон спустился в холл замка и, в последний раз оглядев родные стены, вышел во двор. Там в нетерпении ждали его люди. По его знаку все сели на коней и поехали в сторону ворот.
Около ворот рыцарь не удержался и обернулся. Взгляд его был направлен не столько на замок, сколько на левое окно на втором этаже – на знакомую фигуру жены, стоящей около окна и смотрящей на него. «Я вернусь, родная. Мы еще увидимся», – прошептал Норберт. Ком застыл в его горле, сердце заныло. И, чтобы скрыть свои чувства, он резко дернул поводья и быстро поскакал вперед.
Она стояла и смотрела вслед, пока всадники не скрылись за холмом. Но и после этого долго не могла себя заставить оторваться от окна. И только звуки шевеления на детской кроватке вернули ее в реальность.
А реальность была такова: в округе поговаривали, что между их императором Генрихом II и люксембургскими графами затеялась борьба. Враги императора, собрав войско, приближались к его землям. Поэтому был дан клич срочного сбора всех преданных королю людей: герцогов, графов, баронов, виконтов – всех дворян и рыцарей.
Конечно, такие ситуации были не редкостью в неспокойные времена Средневековья. Но теперь Катрин было намного страшнее, потому что как мать она беспокоилась за будущее своих детей. Однако, ей ничего не оставалось, как просто молиться и ждать.
«Да он даже не в моем вкусе! – раздраженно думала Катерина, – Как такое может быть? Человек внешне мне вообще не нравится, а душа при каждом его виде начинает трепетать. Ненормально это!».
Так как тот молодой папа с сыновьями оказался соседом по дому, то ей приходилось видеть его чуть ли не каждый день. Поэтому у Катерины была возможность хорошо рассмотреть этого человека. Ничего, ничего такого во внешности, что могло бы ей понравиться, она в нем не находила.
По вечерам она выходила гулять со своим трехлетним сыном во двор, и он тоже оказывался там со своими мальчиками. Это-то понятно, так как все родители выходили со своими детьми на игровую площадку после рабочего дня. Но непонятное и самое странное было другое: почему-то до того взгляда Катерина не помнила здесь этого человека. Вернее, он, скорее всего, был и до этого, но она не замечала его (мало ли таких пап, гуляющих с детьми). Да и никакого душевного трепета до этого не было.
