Первые несколько минут мы ничего не слышали, только отдалённые голоса, но слова разобрать было нельзя. Но через десять минут, после нашего входа в эту дурацкую комнату, я не выдержала и вышла из комнаты. Маленькое пятно крови выходило за пределы комнаты мистера Локонса. Хоть бы ему перерезали глотку, и он сейчас истекал кровью. Но где тогда Лео и почему не вышел?
Я встала напротив двери, стараясь стоять так, чтобы кровь не залила мне кроссовки. Постучалась. В ответ донеслись слабые толчки. Я потянула за ручку, дверь на себя, она открылась быстро из-за силы тяжести, которую прилагал Лео, прислонившись спиной на дверь. Его лицо было спокойно, как у Агнес, когда она умирала, его глаза потеряли тот блеск, который меня привлекал. Я села также, как возле сестры, положила его голову на ноги и стала медленно гладить по волосам. Я знала, что рана сильная, зря он нож из себя высунул, кровотечение только усилилось, помочь я ему не смогу ничем. Он умирал, как умирала она, последний мне родной человек.
— Спасибо, ты сдержал своё слово, данное мне и слово, данное моей маме, что сбережёшь меня. Я люблю тебя, — я поцеловала его в лоб, ощущая, как температура потихоньку падает вниз, сначала на долю градуса, потом на градус. Слезинка из его глаза скатилась и упала на пол.
— Я тебя люблю, — выдохнул он на последнем дыхание, это был его последний вздох и выдох.
Слёзы в который раз за сегодня начали скатываться ручьями по лицу, создавая тонкие дорожки. Итон и Стив вошли в комнату и начали что-то делать на компьютерах. Я сидела и до сих пор гладила волосы, уже мёртвого Лео, плача и жалея, что вижу его такого. Но зато я попрощалась и в отличие от Агнес, сказала ему, что люблю и что он сдержал слова, данные Браунам. Он умер. Даже не верится, что из семьи я осталась одна, что 20 % меня уже исчезли, как исчезли проценты настоящих родителей, сестры, опекунов, тех кого любила и тех кого уже нет. Эмма сидела рядом со мной, она закрыла глаза Лео и провела пальцем по губам.
Как только Итон разломал диск напополам и выбросил осколки на пол. Я заметила, что рядом с телом моего дяди лежит лицом вниз Локонс, то поняла, что он тоже умер, ведь его тело не поднимается и не опускается. Даже не верится, что это закончилось, что сейчас ряды не помнящих подростков строем вернутся в свои комнаты и продолжат спокойно спать, пока я потеряла двух любимых мной людей. Чувство дежавю нахлынуло меня, мне однажды снился сон, что подростки рядами идут на войну, но тогда я не обратила внимания.
— Прощай, Лео, надеюсь, что когда-нибудь, мы встретимся вновь, — сквозь слёзы выдавила я, опуская голову на пол, скоро его тут найдут, вызовут скорую и его похоронят, а расследование даже не начнут. Но я не могу забыть Лео, он всё же мой дядя, а бросить его просто тут валяться я не могу.
Ладно, пусть разбираются другие, я и так много пережила, столько стресса и смертей. Сейчас сюда будут подниматься дети, они вызовут шерифа Смита, который здесь уже был, закроет дело, так как на ноже отпечатки пальцев Локонса, а он мёртв. Агнес убита из автомата, где не хватает двух пуль, он только у парня, который умер тоже от инсульта. Дело никто не откроет и нас из лагеря не выселят. Просто найдут другого старшего вожатого и просто вожатого, доберут одного человека и всё. Всё встанет на круги своя.
С этой мыслью я провалилась в очень долгий сон, как в тот раз, когда во мне была сыворотка галлюцинаций. Это всё были глюки. Лео же сказал, что мы пили жидкость с галлюцинациями в больших дозах, потом мы заснули и это всё сон. Только у меня он страшный, всё это кажется. У Стива наверное как всегда порнуха, раз вон какой стояк, у Итона и Эммы наверно что-то романтичное, у Агнес свидание с Риком. Всё хорошо, это всё дурацкий сон. А может быть и нет.