- Теперь, когда соискатели в сборе, - сказал Деметрий, поднявшись, - я хочу представить вас друг другу. Крайний слева от меня -- Агелай, сын Феодота, рядом с ним -- Епимах, сын Тимофея, за Епимахом -- Леодей, сын Харитона, за Леодеем -- Галионт, сын Стентора, за Галионтом -- Метопт, сын Елевсиппа, за Метоптом -- Демокоон, сын Иеракса, за Демокооном -- Карион, сын Варипсава, за Карионом -- Иерон, сын Эномая, за Иероном -- Зинон, сын Феостиха. И замыкает список конкурентов Никтополион, сын Тимолая. Все вы избранные и можете гордиться этим. Но дальнейшая судьба ваша будет различной. Кто-то сегодня достигнет высшей власти, а кому-то придётся навсегда покинуть любезное нам всем отечество. Надеюсь, каждый, находящийся здесь претендент, готов к таким переменам в своей судьбе. Иначе, он может свободно покинуть Цитадель.
Деметрий налил в малую клепсидру вино из бокала.
- Решайтесь живей, пока не вытекла спасительная влага, пока не упала долу последняя капля вина -- оставайтесь или уходите!
- Остаёмся, - хором ответили кандидаты.
- Вот и славно! - вскинув руки, торжественно провозгласил Деметрий. - Да начнётся поединок!
Низкий вибрирующий звук прокатился по залу -- это служитель ударил в гонг. Цари скинули пурпурные хламиды, под которыми оказались лёгкие доспехи, состоящие из бронзовых дисков, прикрывающих сердца, обнажили мечи и ринулись друг на друга. Бой был яростным, жестоким и беспорядочным: каждый был врагом каждому, победивший в поединке не отступал в сторону, но вновь бросался в гущу боя. В этой кровавой драке не было никакого благородства, неприятеля разили в спину, нападали вдвоём, чтобы потом, разобравшись с оппонентом, биться между собой.
Повторный удар гонга прервал схватку. Оставшиеся в живых цари вернулись к столу. Деметрий, злобно швырнув меч на столешницу, налил в скифос вино, поднял чашу двумя руками и принялся жадно пить, запрокинув голову. Утолив жажду, он буквально прорычал: "Час пробил!" И действительно, наступило время считать выбывших государей и выбирать новых соправителей. Результат непродолжительной сечи был таков: трое убитых и один тяжёло раненный. Цари потеряли Евпора, Леонта и Нелея. Дворцовые слуги унесли истекающего кровью Пилада. Рядом с носилками шёл лекарь -- сейчас от него зависело -- выживет ли Пилад, или умрёт.
- А теперь выборы! - объявил Деметрий. Собрав мечи убитых, он неторопливо прошёлся вдоль стола, за которым сидели претенденты, оценивающе вглядываясь в их лица, повернул назад и вручил оружие двум счастливчикам -- Галионту и Никтополиону. Третий меч от держал при себе и не спешил отдавать. Раз за разом Деметрий проходил мимо застывших в ожидании соискателей, как бы в глубокой задумчивости покручивая меч в руке. В какой-то момент, Деметрий вдруг круто повернулся к Агелаю и, слегка ткнув тому остриём меча в бронзовый панцирь, холодно проронил: "Ты!" Агелай от неожиданности откачнулся назад, а Деметрий уже протягивал ему меч рукояткой вперёд. Агелай судорожно сжал ещё тёплую рукоять и вскинул меч в победном салюте.
- Выбор сделан! - прокричал Деметрий.
- Трое из четырёх, - громко напомнил Деметрию Геласий.
- Четвёртого выбери сам, - великодушно разрешил Геласию Деметрий, - но помни, Пилад ещё жив.
- Ненадолго, - кровожадно ухмыляясь, изрёк Геласий. - Рана его смертельна, ведь нанёс её я.
- Тогда выбирай.
- Он, - сказал Геласий, отдавая Епимаху свой меч.
- Твоё право, - согласился Деметрий. - Четверо избрано!
После этих слов ударил гонг.
- Встаньте сюда, - обращаясь к новоизбранным царям, распорядился Деметрий.
Новые соправители послушно исполнили приказание старшего царя. Агелай ждал, что будет дальше. Он хотел бы ошибиться, но, после увиденного, судьба отвергнутых кандидатов представлялась ему в крайне невыгодном свете. Было ясно, что никто из них никаких колоний основывать не будет и вообще никогда не выйдет за пределы дворца. Все рассказы о благородных правителях, которыми пичкали Агелая с детства, оказались одной большой ложью...
Деметрий громко хлопнул в ладоши. Через открывшиеся двери в залу вбежали царские телохранители в полном боевом облачении.
- Возьмите их, - приказал старший царь, указывая на шестерых бедолаг, только сейчас догадавшихся о своей незавидной участи.
Агелай безразличным взглядом проводил бывших сотоварищей, влекомых к выходу неумолимыми телохранителями.
Он был жив и на ближайшие пять лет это было неплохо.
Жил-был Иван, ни трезв, ни пьян, телом крепок, взглядом цепок, ростом не прогадал, не высок, но и не мал, не умён и не глуп, с людьми приветен, с дураками груб, по матери -- русский, по отцу -- лесоруб. Работал Иван в лесу, видел Лису, с медведем на равных бодался, и ничего не боялся. Отец рубил, Иван пилил и на биржу лес продавать отвозил. Шесть дней трудился, на седьмой в бане мылся. После бани отдыхал, пиво пил и лубки читал.
