Стрельба вскоре стихла: кто-то чёрный весом под центнер материализовался из тьмы джунглей, перелетел через капот и сшиб Хименеса наземь, сам же рухнул на него сверху, вследствие чего тот, выронив автомат, ушёл в глухую отключку. Ильдефонсо каким-то чудом умудрился совладать с собой, присел, нащупал на песке свой «калашников», но воспользоваться им не успел, потому что пуля, выпущенная из бесшумного пистолета, прошила ему ягодицу и застряла в берцовой кости, доставив неописуемое страдание. Рауль принял в голодное брюхо сразу десяток пуль, сел на задницу и стал умирать медленно и мучительно.
Мигель упал, переполз в сторону, пробежал еще шагов десять, опять упал, опять переполз. Зрение вернулось, хоть и не видно было ни черта в этой темнотище. Он тихо-тихо пополз вперед.
Только бы не змея, думал он. Только бы не змея. Ненавижу змей. И тебя, Октябрь, ненавижу. Если останусь жив – помочусь на твою могилу. Сволочь. Ты же сказал, что всё пройдёт без сучка без задоринки. Да и должно было пройти без сучка без задоринки. Ведь не в первый раз он участвовал в подобной операции. Ведь хаживали они с Октябрем за денежками, хаживали. И никогда не возникало у них ни с кем никаких проблем. Никогда. До такой степени никогда, что даже никакого спецснаряжения ему не пришло в голову брать с собой на это дело. Автомат, парочка гранат – и всё. А как сейчас пригодился бы один-единственный малюсенький приборчик ночного видения. Один-единственный. Если кто-то, вооружённый таким приборчиком, сейчас ждёт его впереди, то ему каюк.
Мигель замер, распластался на песке. Кажется, что-то зашуршало впереди. Змея?..
– Ты на мушке, парень! – услышал он голос с ненавистным гринговским акцентом. – Убери руку с автомата. Только медленно. Вот так. Теперь заведи руки за спину.
Не змея. Мигель успокоился. Людей он не боялся. Людьми, в оличие от змей, управляет инстинкт самосохранения. В такие игрушки он уже игрался. Неоднократно. Тут главное – сконцентрироваться, чтобы бросить гранату и прыгнуть в сторону одновременно. Хоть поза, конечно, и не располагала.
Однако получилось. Короткая очередь ударила в то место, где он лежал мгновение назад, а на вторую очередь у невидимого спецназовца времени не осталось, потому что, пока его автомат изрыгал свинец, в его мозгах произошла идентификация полетевшего в его сторону предмета, и он ласточкой прыгнул в кусты, закрывая на лету голову руками. Граната взорвалась, один осколок впился американцу в руку повыше локтя, два других скользнули по бронику, не причинив вреда, а Мигель уже мчался прочь от места взрыва, даже не потрудившись поднять с земли автомат.
А зря. Когда очередь, выпущенная лейтенантом Канадой, превратила его ноги в лапшу, он ещё был жив и вполне дееспособен в верхней своей части. Боли он никакой не чувствовал. Он кипел от ярости, он плевался и вращал глазами и даже достал из-за пазухи несерьёзный хулиганский нож с выкидным лезвием.
Лейтенант некоторое время постоял над ним в задумчивости. Парень был не жилец. Может, и жилец, но для этого ему должно сильно повезти. А сегодня везение от парня явно отвернулось. Да даже если бы и повезло – это сколько же с ним придётся возиться ребятам: перевязывать, колоть, чуть ли не оперировать. А чего ради? В Штаты везти контрабандой? Там своих уродов, что ли мало? Два живых экспоната у них есть – с точки зрения лейтенанта Канады этого было вполне достаточно. Тем более что вонючий шпак-цэрэушник, который сейчас там, возле машины, считает головы и потирает потные лапы, радуясь победе, которую мы для него добыли своей кровью, и не ставил перед «Дельтой-Браво» задачи всех бандитов захватить живьем. Хотя бы половину. Мы и это перевыполнили. Два из четырех дышат – этого более чем достаточно. Так что, безногий мой амиго, пора тебе поменять форму своего существования. Ash to ash. Из праха в прах. Из говна в говно. Да и что это за жизнь для мужчины – без ног, жалким инвалидом…
Лейтенант вынул из ножен наваху и засадил её Мигелю в глаз. Бандит дёрнулся и затих. Одной единицей революционера стало на свете меньше. Лейтенант обтёр сталь о рубаху покойника и крикнул:
– Эй! Я здесь! Двое сюда!
И добавил тихо:
– Без носилок…
– В Маньяна-сити! – приказал Ольварра, поднял стекло и откинулся в изнеможении на кожаные подушки лимузина. – Я им устрою, собакам, утро святого Варфоломея.
