Хотя Кузовлев считался неплохим пловцом, неприятный холодок пополз по спине. Он лихорадочно старался вспомнить добрые советы из инструкции по производству полетов, что ему надо делать в такой ситуации, но, как назло, они начисто вылетели из головы. «Сколько метров осталось до воды? — тревожно задавал он себе вопрос, напряженно вглядываясь в темноту. Сердце вело гулкий отсчет расстоянию. — Тысяча? Пятьсот? Двести?» При свете он мог спокойно ориентироваться, определять высоту, но глухая чернота проглотила расстояние. Куда-то сразу пропали звезды, мелькавшие перед этим на высоких гребнях волн. Сыпал хлопьями снег, выброшенный внезапно налетевшим снежным зарядом. Но Владимир не замечал снежинок и не ощущал их прохладной свежести на охваченном жаром лице и руках.
И вдруг до его слуха донесся далекий всплеск, который нарастал молниеносно. Волны глухо хлопали где-то совсем рядом, как широкие доски под напором порывистого ветра. В самый последний момент он вспомнил о своем спасательном жилете. Судорожно разгладил его рукой и, прикусив зубами короткую резиновую трубку, надул его.
Море обдало нестерпимым холодом, веером брызг. Кузовлев успел перевеситься и упал вниз головой, как настоящий ныряльщик. Стальной шлем смягчил удар, но от сотрясения заныла рана. «Парашют», — лихорадочно подумал он и четко представил все необходимые действия. «Парашют надо отстегнуть. Он топит», — вспомнил он советы инструктора. И тут же скрылся под водой. Затем отыскал на комбинезоне стальной замок и расстегнул его, сбрасывая с плеч лямки. Освободившись от тяжести парашюта, вынырнул на поверхность, шумно заглатывая открытым ртом воздух. Высокая волна подняла его на гребень и тут же швырнула вниз. Он взмахнул рукой, чтобы удержаться на поверхности, но удар пришелся по мягкой резине.
— Лодка! — закричал он от радости.
Резиновая лодка прыгала перед ним на волне, тяжело хлопая широким днищем. Баллончик со сжатым воздухом вовремя надул ее круглые обводы, и она приобрела плавучесть. Летчик ухватился за ускользающий борт, стараясь подтянуть лодку к себе. Она вертелась перед ним, как необъезженный конь: взлетала вверх, бросалась в стороны и упруго вырывалась. Для него перестал существовать мир, и все мысли сосредоточились на борьбе за лодку, но она не сдавалась. Кузовлеву несколько раз удавалось подтянуть ее к себе, но стоило только привалиться к борту, как она стремительно отскакивала. Он снова и снова повторял попытки, придумывал новые способы, но успеха не добивался. Один раз ему удалось вползти на край, но сильная волна снова показала свой норов: сбросила его и перевернула лодку. Захватит лодку — спасен! Потеряет — погиб! Разгоряченный борьбой, он пока не ощущал холода, но пальцы рук уже теряли обычную подвижность.
— Врешь, не вырвешься! — приговаривал летчик, стараясь грудью прижаться к высокому борту, уползающему от него в сторону. — Врешь, не сдамся!
Лодка взлетела на волну, и он сразу потерял ее в темноте. Лихорадочно заколотил руками по воде, вертясь по сторонам. Первый раз настоящий испуг парализовал его действия. Волны ожесточенно били, захлестывали водой. Он слизывал пересохшим языком соленые капли, не чувствуя вкуса.
— Врешь, не сдамся! — Он с прежней силой принялся колотить руками по воде, чтобы удержаться. Иногда высокие волны накрывали его с головой, но он снова выныривал, тяжело и жадно дыша.
Неожиданно он услышал сильный хлопок. Это был удар лодки, он в этом не сомневался. Она была где-то рядом. Он бросился в сторону донесшегося звука, бешено загребая руками. И вот пальцы правой руки царапнули по скользкой резине. Большей радости, пожалуй, Кузовлев не испытывал еще в своей жизни. Он с силой послал тело вперед и правой рукой намертво ухватил резину. Пальцы, как тиски, промяли круглый борт и закостенели. Никакая сила не смогла бы их расцепить, как замкнутую скобу замка.
— Врешь, не вырвешься! — шептал летчик, чувствуя, что силы покидают его. Держаться на воде становилось все труднее и труднее. Мокрый комбинезон, высотные ботинки тянули ко дну, топили. — Ну, кто из нас сильнее? — Он выкрикивал слова, не вникая в их смысл, возбужденный борьбой с лодкой. — Кто из нас сильнее?
Но напрасно Кузовлев считал, что выиграл борьбу. Море было против него. Волны словно сговорились утопить. Наскакивали с разных сторон, били в плечи, накрывали ледяными валами, вырывали лодку. Несколько минут назад он сносил сыпавшиеся на него удары, словно не замечая их, но теперь, ослабев, все чаще уходил с головой под воду и давно бы утонул, но лодка выдергивала его на поверхность.
