Тяжёлая коробка из якобы утерянной партии стояла всё на том же месте, где врач проверял её в последний раз. Николай как можно тише оторвал скотч и, словно матёрый расхититель гробниц, распахнул картонный сундук. Аккуратно сложенные ряды стеклянных баночек с гентамицином отдавали крошечными бликами в тусклом свете из-за спины. Мужчина вперился взглядом в найденный клад: одна часть сознания кричала набить карманы лекарствами и тут же отнести в лазарет, в то время как другая нашёптывала сомнения, приправляя их мучительно неправдоподобными кадрами возможных последствий кражи.
Тихое шарканье армейских ботинок по кафельному полу вырвало Николая из раздумий. «Один день! Ты успеешь!» – пронеслось в голове, но где-то глубоко на подкорке сознания появились ростки отвращения и презрения. Мужчина, стиснув зубы, дрожащими руками закрыл коробку и задвинул её на место. Быстро выйдя из подсобки и кинув связку ключей обратно в ящик, врач выбежал под проливной дождь как раз в тот момент, когда поникший солдат угрюмо плюхнулся за стол, роняя голову на руки.
Остаток смены в лазарете прошёл в гнетущей тишине: никто не отвлекался от работы ни на секунду, игнорируя даже обыденные перекуры. Как только стрелки часов перевалили за восемь вечера, Николай направился к воротам лагеря. Вечерняя часовня была набита почти под завязку. От большого количества зажжённых свечей стоял запах плавленого воска, а нагретый воздух вынудил доктора снять не до конца просохшее пальто. Врач опустился на скамью рядом с сидящим на своём привычном месте Александром:
– Видел, ваш товар нарасхват. Никто особо и не прячется уже.
– К сожалению, через пару дней их ждёт похмелье: у меня осталось всего несколько бутылок.
– Да и в рядах прибавилось, – Николай оглядел помещение. Лавки полнились жителями: кто-то перешёптывался, наблюдая за привычно молящимися в кругу прихожанами; иные – мирно дремали, облокотившись о стены; две женщины, активно жестикулируя, спорили о какой-то ерунде; а трое мужчин, прячась от дождя, играли в карты у самого входа.
– Чем сильнее турбулентность, тем меньше атеистов в самолёте. Но признаюсь вам, что рост числа посетителей меня нисколько не заботит.
– Я уезжаю за припасами на рассвете. Если что случится – вместо меня мой помощник Степан. Ему можно доверять, но делайте поправку на незрелость.
– Говорливый юноша, да? Знаю, видел.
К ним подошёл тот же высокий обритый налысо мужчина, что и раньше, и, наклонившись, шепнул что-то продолжительное на ухо профессору.
– Спасибо, Варфоломей, – благодарно поклонился Александр.
– Что они вам постоянно передают? – Николай, нахмурившись, проводил удалявшегося бугая взглядом. – Что вы вообще для них делаете?
– Узнаете в своё время. Пока предпочту держать это при себе.
– Уже восемь, – устало прикрыл глаза врач. Конец одного безумного дня лишь предвещал ещё более тяжёлый назавтра. – Что с нашим делом?
Александр хитро улыбнулся и кивнул в сторону спрятанного погреба:
– Думаю, нам пора всё разузнать.
