– Далее, мне нужны люди знающие медицину, способные оказать первую медицинскую помощь. Мне нужен хотя бы один хороший врач и два разбирающихся в своем деле санитара. Среди заложников могут вдруг оказаться не только убитые, но и раненные. Хорошо если таковых будет немного и вертолеты прибудут сразу же после того как мы освободим пленников или непосредственно в момент освобождения. Прикрытие и помощь с воздуха большое дело. Какая же работа без поддержки с воздуха? Без этого только идиот пойдет на серьезное задание, особенно на такое. Тут нужна очень четкая согласованность действий. Если вертолеты появятся раньше, они наоборот могут помешать проведению операции. Но учтите, что вертолеты могут опоздать, их могут сбить. Тогда, возможно, раненных придется транспортировать через джунгли на руках. А лишняя минута, проведенная в «дружеском» окружении, дороже золота. Всякая задержка в таком положении не допустима. Поэтому для каждого спасаемого должен быть определен хотя бы один солдат, спасающий его, помогающий ему или, в конце концов, несущий его на собственном хребте. Ну, еще командир и его заместитель, о которых мы уже говорили, и которые всем и всеми будут командовать. Итого, двадцать четыре человека вместе с начальником, его помощником, бойцами, разведчиками и медиками. При сочетании этими людьми разных обязанностей в различных ситуациях – это минимум. Я уже не говорю о том, что и сами бойцы группы могут быть ранены.
– А наемникам-то зачем врачи? Наемники же своих раненных оставляют, – выдал Мочиано и от души расхохотался.
– Но мы же называемся не наемниками, а благородными добровольцами. Так, кажется, было сказано журналистам, – по-доброму отпарировал Стэн.
Лицо Мочиано мнгновенно преобразилось. Вместо улыбки на нем появилась гримаса и оно перекосилось.
– Журналисты! – чуть не вскричал он. – Я бы их всех в дерьме утопил. Лично! Они всегда лезут туда, куда им не надо. Все чего-то вынюхивают, на сенсациях заработать хотят, цепляются за то, что интересно для тупого обывателя. Имя свое прославить желают. У меня из-за них столько неприятностей было. Эти журналисты всегда готовы освещать то, о чем и малейшего представления не имеют. Симпозиум эндокринологов, конференция по прблемам микробиологии, форум, касающийся теории научного упыризма, встреча по вопросам белка и спермы. Они за все берутся и, ничего не зная, статью вам в газете с видом знатока напишут. Все переврут, извратят и исковеркают как им нужно или как нужно их хозяевам. Они хуже любой заразы, хуже холеры и чумы. Если какому-нибудь журналисту что-то лично не понравится, он же вас с грязью смешает, так обгадит, что дальше некуда. Они этому специально много лет учились. Гадить! А толстомордая публика все посмотрела, все прочитала и обо всем сложила мнение. Попробуй потом «достоверную» информацию этих вонючих журналистов опровергни! И наоборот, раз вы понравились некоему баламуту, вы – ангел. Вот такая у этих людишек власть. И критике их деяния не поддаются. У них там свой мир, куда ни кого не пускают, в котором только они варятся, из которого ядовитой слюной плюются. Они друг за друга держатся и друг друга покрывают. Они своим словоблудием кого хочешь за пояс заткнут. Это они влезли с ногами в наше дело. Это они вынудили нас провести пресс-конференцию. Получилось так, что теперь каждая свинья знает о наших планах и намерениях. Без них мы провернули бы все без лишнего шума. Тайно и с большим успехом. А теперь мы у всех как бельмо на глазу.
Казалось, Мочиано невозможно было остановить. Джанкинс слегка приоткрыл свой дебильный рот, а Калоефф как черепаха втянул голову в плечи. Стэну пришлось громко прокашлиться два раза, чтобы обратить на себя внимание. Только после этого Мочиано понял, что в своем обличении журналистов немного отвлекся от темы разговора.
– Вы меня слушаете, мистер Мочиано? – заботливо заглядывая в глаза профсоюзному деятелю поинтересовался Капенда.
– Да, конечно, продолжайте, пожалуйста. Извините, но журналисты – это моя любимая мозоль, – сказал Мочиано и снова улыбнулся, как будто никакого приступа бешенства у него и не было.
Так вот, – продолжил Стэн, – все надо делать по правилам нашего искусства. Если мы вынуждены будем с освобожденными заложниками преодолевать какой-то отрезок пути, для нашей группы необходим авангард, основная боевая группировка, непосредственно охраняющая спасенных людей, арьергард, боковое охранение, ночное охранение, его смена и так далее. Это я, к примеру. Не обязательно у нас все должно быть по такой схеме. Кстати, мы можем и не найти заложников за один день, за два, за три…, за неделю. Человек же не машина. Ему и отдых требуется. А если мы до того как найдем тех кого ищем, наткнемся на патруль сепаратистов и потеряем в бою половину или больше людей, а потом еще половину оставшихся бойцов? Мы же ведь не сможем выполнить основную задачу. При любой операции нужна не только ударная группа, которая сделает основную работу, но и прикрытие. Обязательно.
