— Чего он хочет от меня? — спрашивала я себя, подходя к двери маленькой гостиной. Мне вспомнилось, что его еще прозвали «Лионский убийца» за то массовое истребление, которое он проводил в Лионе во время Революции. Глупо, конечно, что мне это пришло в голову сейчас! Он совершенно не похож на убийцу. Я часто встречала его на приемах в Тюильри. Фуше одевается с большой тщательностью, он удивительно бледен, просто до анемичности. Разговаривает учтиво, тихим голосом, глаза его полузакрыты.
В газете не было ничего о Жане-Батисте… Что-то случилось, но моя совесть чиста, месье Фуше… И я вас не боюсь!
Я вошла. Он тотчас поднялся с кресла.
— Я приехал поздравить вас, княгиня. Мы одержали огромную победу. Я читал, что князь Понте-Корво и его войска первыми взяли приступом Ваграм. А также, что князь Понте-Корво с семью или восемью тысячами солдат преодолел сопротивление сорокатысячного войска.
— Но ведь об этом нет ни слова в «Мониторе», — пробормотала я и попросила его сесть.
— Я сказал, что читал, княгиня, но я не сказал, где читал. Конечно, не в газете, а в приказе, который отдал ваш муж, чтобы отметить храбрость своих саксонских войск…
Он взял со стола фарфоровую безделушку и внимательно ее рассматривал.
— Кстати, я читал также еще одну вещь: копию письма Его величества князю Понте-Корво. Император выражает свое недовольство поведением князя Понте-Корво в этот день. Его величество отметил также, что приказ князя содержит массу неточностей. Например, как могло произойти, что войска князя Понте-Корво были первыми при взятии Ваграма, поскольку Удино занимал передовые позиции? Затем, как саксонцы под командованием вашего супруга могли вообще занять город, если они не сделали не единого выстрела? В итоге, император указывает князю на то, что он не сделал ничего со своей стороны, чтобы поддержать наши войска в этом сражении.
— Это пишет император Жану-Батисту? — спросила я растерянно.
Фуше бережно поставил безделушку на место.
— Не сомневайтесь. Копия письма императора была адресована из министерства лично мне. Я получил приказ взять вашего мужа под надзор. Его и его переписку. — Тон был дружеский, но глаза смотрели настороженно.
— Это будет для вас довольно трудно, господин министр. Ведь мой муж со своими полками в Австрии.
— Вы ошибаетесь, княгиня. Князь Понте-Корво должен быть здесь с минуты на минуту. После получения письма от Его величества он отказался от командования и попросил отпуск для поправки здоровья. Отпуск ему разрешен. Я поздравляю вас, княгиня, вы так долго не видели мужа, теперь вы скоро его увидите.
Для чего вся эта комедия? Или он также привык к комедиям, как все в этом так называемом «высшем свете»?
— Можно, я немножко подумаю?
— О чем, дорогая княгиня? — улыбка скользнула по его лицу.
— Обо всем этом. — Я провела рукой по лбу. — Я не слишком образованна, господин министр, не протестуйте, это так. Вы сказали, мой муж пишет, что его саксонские войска вели себя отлично, не правда ли?
— Они оставались на месте, как бронзовые статуи. Так, по крайней мере, пишет в своем приказе князь.
— А почему император рассердился на бронзовые статуи?
— В секретной депеше ко всем маршалам император приказывает: «Его величество, император, командует всеми своими войсками и только ему принадлежит право указывать движения различных полков. Все победы Франции принадлежат французским солдатам, а не иностранным полкам». Вот примерное содержание этого приказа императора.
— Кто-то мне говорил, что мой муж жаловался императору, что это ставит иностранные полки в трудное положение, поэтому он просил дать ему в командование полки французских солдат, а не этих бедных саксонцев.
— Почему бедных?
— Король саксонский послал этих юношей на войну, в которой они совершенно не заинтересованы. К чему было саксонцам участвовать во взятии Ваграма?
— Они подписали договор с Францией, княгиня. И не находите ли вы, что император как раз поступил умно, поставив командовать ими князя Понте-Корво?
Я не ответила.
— Они остались в этом бою бронзовыми статуями по приказу вашего мужа, княгиня.
— Но император пишет, что не может этому поверить.
— Нет. Император говорит лишь о том, что командовать действиями полков — это его право. И что здесь не нужно примешивать ни политику, ни национальную честь, когда следует ввести в бой иностранные полки. Вы плохо слушали меня, княгиня.
«Нужно убрать в комнатах к его приезду», — подумала я.
— Простите меня, я должна отдать распоряжения к приезду Жана-Батиста. Благодарю вас, что вы приехали… Я, действительно, не понимаю…
Он поднялся и подошел ко мне очень близко. Низкого роста, с узкой грудью. Длинный нос охотничьей собаки и слегка дрожащие тонкие ноздри…
— Что вы не понимаете, княгиня?
— Повода вашего визита. Вы хотели мне сообщить, что мой муж отдан вам под надзор? Я не могу вам в этом воспрепятствовать, и мне это безразлично. Но… для чего вы мне об этом сообщили?
Меня вдруг поразила одна мысль. Я почувствовала, что меня охватывает безудержный гнев. Я просто задыхалась от злости. И я сказала слишком звонким и ясным голосом: