Уже больше недели в Париж просачиваются слухи о грандиозной битве под Лейпцигом. Никто ничего не знает толком. Мари приносит слухи от булочника. Она уверяет, что все только и говорят об этом сражении.
Я сплю и слышу стук копыт белой лошади. Я просыпаюсь и смотрю на часы. Половина пятого утра. Копыта цокают очень громко. Потом кто-то тихо стучится в дверь. Так тихо, что я уверена, никто кроме меня не слышит этого деликатного стука.
Я встаю, накидываю капот и спускаюсь по лестнице. В вестибюле я понимаю, что еще сплю, и хочу вернуться обратно, но стук повторяется. Тихий, чтобы не испугать спящих.
— Кто там? — спрашиваю я.
— Виллат… — и сразу: — Розен…
Я отпираю тяжелые засовы. При свете одной свечи, скупо освещающей вестибюль, я вижу два силуэта:
— Боже, откуда вы?
— Из-под Лейпцига, — говорит Виллат.
— Мы привезли привет от Его высочества, — говорит Розен.
Я вернулась в галерею и тщательно застегнула свой капот. Розен на цыпочках подошел к канделябру и зажег еще одну свечу. Виллат исчез. Он, наверное, повел лошадей в конюшню. Розен был во французской форме и гренадерской каске.
— Странная форма для шведского драгуна, — заметила я.
— Это потому, что наши войска еще не вошли во Францию. Его высочество послал меня сюда в этой форме, чтобы я мог свободно достичь Парижа.
Я вздрогнула. Вошел Виллат.
— Мы не слезали с коней день и ночь, — пробормотал он. Его лицо было изрезано морщинами усталости, пробившаяся борода поседела пятнами.
— Мы проиграли битву!
— Мы выиграли битву, — подхватил Розен. — Его высочество лично взял Лейпциг. В то время, как в одни ворота в Лейпциг входили войска Его высочества, Наполеон выехал из города в другие ворота. Его высочество сражался в первых рядах до конца битвы.
— А почему вы не отступаете с французской армией полковник Виллат?
— Я военнопленный, Ваше высочество.
— Пленный Розена?
Тень улыбки прошла по лицу Виллата.
— Да, если можно так выразиться. Его высочество приказал мне не идти в бараки пленных, он приказал мне немедленно возвращаться в Париж и быть возле вас, Ваше высочество, пока… — он удержал слезы.
— Пока?
— Пока войска неприятеля не войдут сюда.
Вот, значит, как! Одинокий офицер, проделавший долгий путь от поля боя до моего дома, плачет у меня в прихожей!..
— Господа, пойдемте в кухню. Я сварю вам кофе.
— Я разбужу кухарку, Ваше высочество.
— Зачем, граф Розен? Я умею варить кофе. А вы будьте так добры, разожгите огонь.
Розен неумело засунул в очаг несколько толстых поленьев. О, аристократия, аристократия!
— Сначала надо положить лучинки, Розен, иначе огонь не разгорится. Помогите ему, Виллат. Я предполагаю, что граф Розен никогда в жизни не разжигал очага.
Когда кофе был готов, Виллат стал рассказывать:
— Сражение происходило 17 и 18 октября. Утром 19 октября Бернадотт вошел в Лейпциг.
— Жан-Батист здоров? Вы видели его, Виллат? Он здоров?
— Вполне. Я видел его собственными глазами в самом пекле. Ведь перед воротами Лейпцига было действительно пекло, мадам. А Бернадотт был все время там и был здоров и очень энергичен.
— Вы говорили с ним, Виллат?
— Да. После. После поражения, мадам.
— Победы, полковник Виллат, победы! Не искажайте событий! — Розен почти кричал.
— Как он выглядел, Виллат? Я хочу сказать… после?
Виллат пожал плечами и уставился на масляную лампу, горевшую на столе.
— Виллат, как он выглядел?
— Он поседел, мадам.
Кофе был горьким. Я забыла сахар. Я стала искать его в шкафу. Мне было стыдно, что я не знаю, где он хранится. Потом я нашла сахар и поставила сахарницу на стол.
— Ваше высочество сварили прекрасный кофе, — сказал Розен с чувством.
— Так же всегда говорил мой муж. Раньше я варила ему очень крепкий кофе, когда он работал ночью. Расскажите мне все, что вы знаете, граф.
Розен рассказывал, а Виллат поправлял его, когда ему казалось, что Розен очень уж преувеличивает успехи союзников и умаляет достоинства французов. Потом рассказывал Виллат.
— Наши войска пытались отступить в сторону Эльстера. Их преследовали казаки.
— А император?
— Император надеется удержать фронт по Рейну. Если это не удастся, он попытается защитить Париж.
Виллат помолчал.
Я облокотилась о стол и закрыла руками глаза. Фронт по Рейну… Как прежде, когда они все взялись за оружие, чтобы удержать фронт на Рейне. Когда они его удержали, Жан-Батист стал генералом.
— Тысяча чертей! Кто это хозяйничает на кухне? О, простите, Ваше высочество… — мой главный повар постепенно переходил от гнева к удивлению. Служанка открыла ставни. Серый рассвет вползал в окна. Я задрожала от озноба.
— Ваше высочество, чашечку шоколада, — предложил повар. Я отказалась. Кто поддержал меня, когда, встав со стула, я пошатнулась? Это Виллат, мой пленник.
— Ступайте в ваши комнаты, господа. Вы найдете их такими, какими оставили, — предложила я моим героям. Затем я потребовала тряпку для вытирания пыли. Растерянная служанка с реверансом подала мне крахмальную салфетку. Видимо, так она представляет себе тряпку для вытирания пыли у наследной принцессы. Я взяла салфетку и пошла в комнату Жана-Батиста.