— Вы спросили меня, кто послал меня к вам сегодня ночью, — сказала я громко. — Прежде, чем вы примете решение, я хочу ответить на ваш вопрос.
Он не поднял глаз.
— Правда? Я слушаю!
— Ваша мама.
Он медленно опустил листок, подошел к камину и посмотрел на огонь.
— Я не знал, что мама интересуется политикой, — пробормотал он. — Она, конечно, волнуется!
— Ваша мама не рассматривает этот случай как политический.
— А как же?
— Как убийство.
— Эжени, ты переходишь границы!
— С каким же жаром ваша мама просила меня поехать и поговорить с вами! Бог свидетель, что это не такое уж большое удовольствие!
Тень улыбки промелькнула на его лице. Потом он стал перекладывать бумаги на своем столе. Наконец он нашел то, что искал. Он поднес лист к моим глазам.
— Посмотри, как ты находишь это? Я еще никому не показывал.
В верхнем углу большого листа бумаги была нарисована пчела. А в середине — набросок: квадрат из пчел, нарисованных через равные промежутки.
— Пчелы… — сказала я удивленно.
— Да, пчелы, — подтвердил он, удовлетворенно кивнув головой. — Знаешь, что это обозначает?
Я не знала.
— Это эмблема!
— Эмблема? Что вы будете украшать ею?
Он сделал широкий жест.
— Все! Стены, ковры, занавеси! Книги, дворцовые кареты, мантию императора!..
Я сдержала дыхание. Он решился!.. Он смотрел на меня и буквально пронзал меня взглядом.
— Поняла меня, Эжени, моя маленькая невеста?
Я почувствовала, что мое сердце бьется сильными толчками. А он уже доставал другой лист. Па нем были львы во всевозможных положениях. Львы отдыхающие, прыгающие, львы лежащие и нападающие. Наверху листа, как раз под рукой Наполеона, был загнут угол. Он сбросил лист на пол и показал другой. На нем был изображен орел с распростертыми крыльями.
— На этом я остановился. Он тебе нравится? Это мои гербы. Гербы императора Франции.
Может быть, эти слова мне приснились? Я наклонилась и взяла лист с рисунками. Мои пальцы дрожали. А Наполеон вновь вернулся к своему бюро и держал в руках лист с красной печатью.
Он был неподвижен, губы крепко сжаты, подбородок резко очерчен. Я почувствовала, как на моем лбу выступают капельки пота. Я смотрела на него, не спуская глаз. Тогда он наклонился вперед. Взял перо. Написал слово на листке и присыпал песком, чтобы просушить. Потом быстро схватил бронзовый колокольчик. На колокольчике был изображен орел с распростертыми крыльями.
Секретарь вошел в комнату. Наполеон аккуратно сложил листок.
— Запечатайте!
Секретарь поторопился покапать воском одной из свечей. Наполеон смотрел на него внимательно.
— Немедленно отправляйтесь в тюрьму Венсен и передайте это коменданту. Вы отвечаете за вручение этого лично коменданту тюрьмы.
Пятясь и кланяясь, секретарь покинул комнату.
— Я хотела бы знать, что вы решили, — сказала я внезапно охрипшим голосом.
Наполеон наклонился и стал собирать с пола лепестки от моей растерзанной розы.
— Вы испортили свою шляпу, мадам, — заметил он и протянул мне горсть лепестков.
Я поднялась, положила рисунок орла на маленький столик и бросила кусочки шелка в огонь.
— Не огорчайтесь, — сказал он. — Эта шляпа вам не идет.
Наполеон проводил меня пустынными коридорами. Я смотрела на стены. «Пчелы, — думала я. — Пчелы будут украшать Тюильри».
Каждый раз, как караульные преграждали мне путь, я вздрагивала. Узнав Наполеона, они сразу «брали на караул». Он проводил меня до кареты.
— Это экипаж вашей матери. Она ожидает моего возвращения. Что я должна передать ей?
Он склонился к моей руке, но на этот раз не поцеловал ее.
— Пожелайте маме доброй ночи. А вас, вас я благодарю от всего сердца за ваш приезд, мадам!
В моей гостиной я нашла м-м Летицию в том же положении, в каком оставила ее. Она сидела у окна в кресле. Небо уже посветлело. В саду чирикали птички. Жан-Батист что-то писал.
— Простите, что я так задержалась, — сказала я. — Но он меня не отпускал и болтал о разных вещах. — Железный обруч сжал мне горло.
— Послал ли он приказ в тюрьму? — спросила м-м Летиция.
Я кивнула.
— Конечно. Но он не захотел сказать мне, на что он решился. Он просил передать вам «доброй ночи».
— Спасибо, дитя мое, — сказала м-м Летиция, вставая. У двери она еще раз повернулась ко мне. — Что бы ни случилось, спасибо!
Жан-Батист взял меня на руки и унес в нашу спальню. Он снял с меня платье и сорочку, потом попробовал надеть на меня ночную рубашку. Я была такая усталая, что не могла поднять рук. Тогда он просто завернул меня в одеяло.
— Знаешь, Наполеон хочет стать императором, — прошептала я.
— Я слышал об этом. По-моему, это распространяют его враги. Кто тебе сказал?
— Сам Наполеон!
Тогда Жан-Батист наклонился ко мне и посмотрел на меня побелевшими глазами. Потом он быстро отошел и отправился в свою туалетную. Я долго слышала, как он ходил по комнате. Я не заснула, пока не почувствовала его рядом с собой и не спрятала лицо на его плече.
Спала я до позднего утра, и во сне я протестовала против чего-то, что меня мучило. Я видела во сне белые листы бумаги, по которым ползали пчелы.