— Это еще ничего не говорит. Я, например, всегда была больше женщиной, чем матерью. Эта Мари-Луиза, девушка из аристократической семьи, и конечно, более аристократка, чем мать и супруга. Я была коронована самим Бонапартом, Мари-Луиза, наоборот, была отдана своим отцом Наполеону из политических соображений. Не забывайте этого, Дезире, прошу вас!
Я смотрела на нее, удивленная, не понимая ход ее мысли.
— Между нами говоря, на свете есть много династий более знатных и благородных, чем Бернадотт, Дезире. Но шведы выбрали Жана-Батиста, и Жан-Батист их не обманет. Так, как он умеет управлять странами, редко кто может. Так всегда утверждал мой Бонапарт. Но вы, деточка, не умеете ни управлять, ни вообще ничего делать. Так вы уж, по крайней мере, доставьте шведам удовольствие своей внешностью. Пусть их наследная принцесса будет хороша собой. Золотая пудра на веки, помада цвета цикламена на губы и…
— Но мой вздернутый нос!..
— Это мы изменить не можем, но он вам идет. Вы кажетесь такой молодой. Вам всегда можно дать на несколько лет меньше, чем в действительности. Ну, хорошо. Теперь пойдем в гостиную и заставим Терезу погадать вам. Пусть погадает на Наполеона. Жаль, что идет дождь, я хотела бы показать мой сад вашему другу шведу. Чайные розы еще в цвету. Но сейчас они совсем мокрые.
На лестнице она резко остановилась.
— Дезире, а почему вы не в Стокгольме?
Я старалась не смотреть ей в глаза.
— В Стокгольме? Но там есть королева и вдовствующая королева, и принцесса. Этого вполне достаточно.
— Вы боитесь своих предшественниц?
Мои глаза наполнились слезами. Я задержала дыхание.
— Это глупо, Дезире! Следует опасаться не тех, кто был до вас, а тех, кто приходит после вас, — прошептала Жозефина. Она глубоко вздохнула. — Знаете, я очень боялась, что вы не приедете сюда. Ведь вы всегда любили Бонапарта…
В белой гостиной фрейлины Жозефины рвали материал на длинные полосы. Полетт растянулась на ковре возле камина и скатывала полосы материала в трубочки, удобные для бинтования. Королева Гортенс лежала на диване и читала письмо. Какая-то страшно толстая дама сидела, закутавшись в индийскую шаль, и казалась раскрашенным шаром. Она раскладывала карты.
Мой молодой граф Розен стоял у окна и с унылым видом смотрел на струйки дождя, сбегавшие по стеклам. Когда мы вошли, дамы встали. Только прекрасная Полетт перевернулась с левого бока на правый. Пестрый шар, оставив карты, сделал глубокий реверанс.
— Ваше высочество, может быть, припомнит княгиню Шимей, — сказала Жозефина. Она называет меня Дезире, только когда мы одни.
Княгиня Шимей… Эта фамилия так благородна и так стара, что истоки ее теряются где-то во тьме веков. Я никогда не встречала никого из членов этой семьи.
— Богоматерь Термидора, — сказала Жозефина, смеясь. — Моя приятельница Тереза.
Тереза, приятельница Жозефины… которая во время революции вышла замуж за Тальена, чтобы спасти свою голову. Тальен был депутатом, и прекрасная Тереза стала первой дамой Директории. Рассказывали, что она танцевала голая перед приглашенными. Она же когда-то сшила новый костюм Наполеону, когда его старый мундир сваливался уже с плеч. Я проникла к ней, чтобы встретиться с моим женихом. Но я его потеряла, а нашла Жана-Батиста…
У Терезы репутация была похлеще, чем у Жозефины. Наполеон запретил ей показываться при дворе. Он стал очень щепетилен после коронации. Бедная Тереза была очень огорчена, так как она была закадычной приятельницей Жозефины. Решив взбесить Наполеона, она вышла замуж за князя Шимей. В этом браке она родила семь детей и растолстела, как шар. Но ее черные глаза лучились неистощимой веселостью. Наполеон был бы рад видеть князя в Тюильри. Самая старая французская аристократия, подумать только! Но князь, заметив, что Наполеон относится к его жене без должного уважения, не стал посещать двор императора. А Наполеон не мог забыть, когда она танцевала совсем голая!..
— Рада встретиться с вами, княгиня, — сказала я смущенно.
— Встретиться? — глаза Терезы расширились. — Я не имела чести быть представленной Вашему высочеству.
— Дезире, я вижу, что императрица научила вас золотить веки, — раздался голос от камина. Полетт, худенькая и томная, увешанная розовыми жемчугами князя Боргезе, рассматривала меня.
— Вам идет! Ну-ка скажите мне, новая наследная принцесса Швеции, ваш адъютант, который стоит у окна, он что — глухонемой?
— Нет, только немой, Ваше высочество, — парировал рассерженный Розен.
Я поняла, что сделала ошибку, приведя сюда молодого шведа.
Жозефина быстро подошла к нему и положила свою тонкую руку на его рукав. Легко, очень легко, но Розен вздрогнул.
— Когда прекратится дождь, я покажу вам мой сад. Мои розы цветут даже в декабре. Вы любите розы, правда? Ваша фамилия происходит от роз… — В то же время она бросала на него лукавый взгляд снизу вверх, улыбалась, не открывая губ и не показывая своих дурных зубов, и наклоняла кокетливо головку к плечу. Бог ее знает как, но она достигла своего: он успокоился и даже улыбнулся.
— Что пишет граф Флаго из России, Гортенс?
