— О чем ты говоришь? — спросила Жюли удивленно.
— О звезде, которая только что упала с неба. Только о сверкающей звезде…
Оскар прислал письмо из Норвегии. Он написал его без своего наставника, это ясно видно, потому что письмо написано от души.
Я вклеиваю письмо в свой дневник. Вот оно:
«Христиания, 10 ноября 1814.
Дорогая мамочка, граф Браге посылает отсюда гонца в Париж и торопит меня написать тебе. Мой наставник барон Ледерштрем болен и лежит в постели. Он всегда старается исправить стиль моих писем к тебе. Старый идиот!
Дорогая мамочка, поздравляю тебя: ты стала теперь также наследной принцессой Норвегии. Норвегия и Швеция теперь образовали объединенное королевство, и король Швеции теперь также и король Норвегии.
Вчера вечером мы с папой приехали сюда в Христианию, столицу Норвегии. Папа сказал мне: «Оскар, норвежцы прекрасный народ. Я даю им новую конституцию, самую демократичную в Европе.»
Далее Оскар описывает, как Бернадотт провел всю операцию по объединению Швеции и Норвегии. Описывает места в Норвегии, где они были.
«Я проводил папу в его спальню, и он сказал мне: „Вчера, Оскар, был день рождения твоей мамы. Надеюсь, что наши поздравления она получила вовремя“.
Дорогая мамочка, папа иногда меня очень огорчает: он по-прежнему остался республиканцем, а сочетать это со званием наследного принца — очень трудно.
Мы рассчитываем вернуться в Стокгольм в конце месяца. Сейчас курьер уезжает, а мои глаза закрываются, так я хочу спать.
Обнимаю тебя нежно и крепко целую. Твой сын Оскар.
Постскриптум: Не сможешь ли достать в Париже 7-ю симфонию Бетховена? Если достанешь — пришли, пожалуйста, мне.»
Одновременно курьер вручил графу Розену распоряжение от графа Браге: «С сегодняшнего дня во всех парадных случаях следует вывешивать возле дома Ее высочества норвежский флаг рядом со шведским».
— Необходимо также нарисовать гербы Норвегии на Вашей коляске, Ваше высочество, — сказал мне Розен с гордостью. — Его высочество наследный принц более велик, чем Карл XII.
Я попросила дать мне карту и на ней нашла вторую страну, в которой я стала наследной принцессой…
День начался как обычно. Я составляла с помощью моего племянника Мариуса прошение королю Людовику XVIII о том, чтобы Жюли было разрешено продолжать жить у меня. Жюли в маленькой гостиной писала Жозефу в Швейцарию обычное в последнее время ничего не говорящее письмо.
Граф Розен объявил о приезде визитера: «Герцог Отрантский, м-сье Фуше».
Этот человек, жизнь которого представляет собой страницу, заполненную до последней строчки, мне непонятен. Когда в дни Революции члены Конвента решали судьбу Луи Капета, депутат Фуше громко произнес: «Смерть!» А сейчас он перетряхивает небо и землю, чтобы брат казненного принял его, Фуше, доброжелательно и предложил ему место…
— Просите, — сказала я недовольно.
Жозеф Фуше был очень оживлен. Красные пятна были на его бледном лице. Я приказала подать чай. Он с удовольствием помешивал ложечкой в чашке.
— Надеюсь, я не оторвал Ваше высочество от неотложных дел?
Ему ответила Жюли:
— Сестра составляла прошение Его величеству, касающееся моей судьбы.
— Какому Его величеству? — спросил Фуше. Вопрос был самый глупый на свете.
— Королю Людовику, конечно, — сказала Жюли раздраженно. — Насколько я знаю, это единственный король, правящий во Франции.
— Еще сегодня утром я имел бы возможность передать ваше прошение, мадам, — он отхлебывал большими глотками и насмешливо поглядывал на Жюли. — Так как Его величество предложил мне то место, которое я занимал ранее — министра полиции.
— Невероятно! — уронила я.
— А теперь? — спросила Жюли, широко открыв глаза.
— Я отказался, — Фуше продолжал глотать чай.
— Если король предложил вам место министра полиции, значит, он не чувствует себя уверенно. Бог ведает, может быть, он и прав, — сказал Мариус.
— Почему? — спросил Фуше удивленно.
— Список. Секретный список, в котором не только имена создателей Республики, но и имя императора Наполеона, — сказал Мариус. — Говорят даже, что ваше имя стоит в начале списка, господин герцог.
— Король давно уже не заглядывает в этот список, — сказал Фуше, ставя чашку на столик. — На его месте я тоже не чувствовал бы себя уверенно. Так как ОН (тут он помолчал) неотвратимо приближается.
— Скажите мне, о ком вы? — спросила я.
— Об императоре, конечно.
Комната закружилась перед моими глазами. Я почувствовала, что теряю сознание. Такое состояние бывало у меня, когда я ожидала Оскара. С тех пор со мной не бывало обмороков. Голос Фуше доносился до меня издалека.
— Император отплыл с острова Эльба со своими войсками две недели тому назад и сошел на берег в заливе Жуан.
Мариус:
— Это невероятно! Ведь у него всего четыре сотни человек!
Фуше:
— К нему примыкают тысячи, целуют край его шинели и идут с ним на Париж.
— А иностранцы, господин герцог? — это говорил Розен. — А иностранцы?
Голос Жюли:
— Дезире, как ты побледнела! Тебе плохо?
Фуше:
— Скорее стакан воды Ее высочеству!
