Свадьба Оскара со «Сверкающей звездой» была отпразднована в Мюнхене. Но Оскар не присутствовал на этой церемонии. Невеста католичка, была венчана в католической церкви, а Оскар — лютеранин. Поэтому свадьба была в Мюнхене, а свадебные празднества начнутся после нашего приезда в Стокгольм.
Я не знаю, кому пришла в голову счастливая мысль растянуть наше путешествие так, что на этом военном судне мы прошли мимо всей Дании, юга Швеции и всех маленьких островков, прежде чем мы прибыли в Стокгольм. Также я не знаю, почему Жан-Батист дал указание везти меня на военном судне, вооруженном сорока восемью пушками.
Небо было бледно-голубое, и покрытые кустарником островки омывались невысокими, спокойными волнами. Черные сосны уже выбросили на кончиках веток светло-зеленые кисточки-побеги. И над берегами, среди темных массивов сосен, на лужайках белоствольные березы… огромное количество берез, в их кружевном зеленом наряде.
— Наша прекрасная страна, — повторила рядом со мной Жозефина, окидывая глазами окружавшие нас пейзажи.
— Ну что, пора Пьеру пристегнуть ногу? — спрашивала Мари.
Пьер сидел на скамейке рядом с матерью поблизости от меня и, опираясь на костыли, тоже смотрел на проплывающие мимо нас берега.
— Мы приближаемся к Яксгольму, Ваше величество, — сообщил камергер Густав Левенгельм, протягивая мне бинокль. — Яксгольм — одна из наших надежнейших крепостей.
«Березы…», — подумала я. Я никогда в жизни не видела столько берез сразу. «Сверкающая звезда» называет эту страну «нашей». Разве это наша страна?
Марселина и Мариус едут со мной. Этьен, мой брат, написал мне письмо, полное благодарностей, так как я дала его дочери должность управительницы своего двора. А Мариус будет заведовать моими финансами вместо того, чтобы наследовать часть дома Клари.
Так со мной путешествует кусочек Франции: Марселина, Мариус, Пьер и Мари. И, конечно, Иветт, единственная, кто умеет красиво причесывать мне волосы.
Жюли… В ней, такой слабенькой, оказалась неожиданная сила. Она столько раз цеплялась руками за мои руки, столько раз просила: «Не бросай меня, Дезире!». А после свадьбы Зенаид она решила жить в Италии у зятя и даже заявила мне, что Италия будет напоминать ей Марсель.
Жозеф… занимается проведением железной дороги из Нью-Йорка в Нью-Джерси. Однако, узнав, что Жюли будет жить в Италии, он, вздыхая, сказал:
— Корсика когда-то была итальянской… Когда я стану стариком, я приеду к тебе в Италию, Жюли.
Жюли взяла его под руку и с совершенно успокоенным видом сказала:
— Все устроилось к лучшему, мой дорогой!
Что касается меня, то она меня совсем забыла.
— Я очень счастлива, мама, — прошептала «Сверкающая звезда» мне на ухо. — С первой же минуты, как мы увиделись с Оскаром, у тети Гортенс, мы почувствовали, что созданы друг для друга. Я только боялась, что Его величество и вы не позволите нам пожениться.
— Почему, дитя мое?
— Потому что я всего-навсего дочь герцога Лихтенбергского. Оскар мог сделать лучшую партию. Не правда ли, мама, вы хотели бы иметь невесткой принцессу одного из царствующих дворов?
Березы в их весенней вуали, сияние голубого неба, девочка, которая о чем-то спрашивает меня, держа прелестную головку чуть-чуть набок, как покойная Жозефина…
— Я хотела? Почему ты думаешь, что я так хотела, Жозефина? В этих случаях не рассчитывают, а надеются. Надеются, когда речь идет о счастье сына…
Раздался пушечный залп. Я вздрогнула. Нас приветствовала крепость Яксгольм. Тогда я поняла, что времени осталось немного. Не рассчитывать, а надеяться, надеяться от всего сердца…
— Жозефина, подумай о том времени, когда твои дети будут влюбляться… Почему ты краснеешь? Дорогая, когда ты была маленькой девочкой, ты мне не поверила, что утки несут яйца. Надеюсь, сейчас ты мне не поверишь, если я буду уверять, что детей находят в капусте? Я не знаю, скоро ли представится нам случай поговорить наедине. Поэтому я тороплюсь просить тебя: разреши своим детям, когда они влюбятся, сделать выбор по своему вкусу. Обещай мне это, я очень прошу!
— Но политические соображения, мама!..
— У тебя будет много детей. Твоему сыну может понравиться какая-нибудь принцесса. Дай свое согласие. Но завещай всем Бенардоттам, чтобы они женились только по любви.
Длинные ресницы удивленно затрепетали.
— Но если кто-нибудь из них влюбится в человека, простого сословия? Посудите, мама…
— О чем судить? Ведь и мы, Бернадотты из простого сословия.
Звучали залпы. К нашему судну приближался катер. Я поднесла бинокль к глазам.
— Жозефина, быстренько попудри нос. Оскар на борту катера.
Берег покрыт людскими толпами. Оскар и Жозефина стояли рядом, очень близко друг к другу, и приветствовали толпу взмахами руки. На Жозефине было щегольское синее платье и горностаевая накидка, уже чуть пожелтевшая. Когда-то эта накидка принадлежала Жозефине, и за нее Наполеон заплатил много денег. Гортенс уже давно подарила ее девочке на память об умершей бабушке.
— Мы прибыли, Ваше величество, — доложил Левенгельм.
Я повернулась.
— Мари, скажи Пьеру, что пора прицепить ногу. — Мои ладони были совсем мокры от волнения.
