Макс Гараев, неудавшийся радио ди-джей, устроился работать кладовщиком в дом культуры. В первый день работы на складе, разбирая многолетний завал использованной светомузыкальной аппаратуры, он находит старую, заколоченную дверь. Заинтересовавшись куда она ведет, он открывает её и оказывается в 1977 году.
— Ы-ы-ы, ыых-мф! — приглушенный женский плач раздавался за дверью.
Макс наконец-то открыл заваленную хламом дверь и увидел вход в большой танцевальный зал. На сцене за длинным столом в синем, рабочем халате сидела стройная девчушка и ревела во весь голос.
— Здравствуйте, — он произнес, подходя ближе. — А я, делаю уборку на складе. Слышу, кто-то плачет. Думаю, может помочь?
Девушка подняла хорошенькие, зареванные глаза. Заморгала густыми ресницами. Громко шмыгнула мокрым носом и звонко произнесла. — А ты кто?
— Я, новый кладовщик, Максим. Сегодня устроился на работу к вам. С утра разбирал старье в кладовке. Провода, колонки, оборудование не рабочее раскладывал по коробкам. Вижу дверь заваленную хламом. Убрал от неё всё, очистил от мусора. Открыл. А тут, ты, лужи пускаешь. Тебя как зовут?
— Алёна! Я тоже работаю тут недавно, председателем профкома.
— Ы-ы-ых, мф, — рёва продолжала всхлипывать, нервно теребила мокрый носовой платок. Невысокая, хрупкая, в своем коротком халатике она казалась совсем девочкой.
— От нас радист ушёл — Витюша. Я накричала на него, что он пьяный и распускает руки, а он обругал меня ни за, что и ушёл. Навсегда. Сказал, не вернется. А сегодня у нашего ДК юбилей. Много гостей будет. Даже с горкома. После торжественной части запланировали танцы. — Плакса начала шмыгать носом. Тереть кулаками покрасневшие глаза. — А проводить их, некому. Вот и выходит, что я виновата и меня скоро вытурят из профкома… ы-ы-ых, мфф.
— Красивая, — подумал Макс, рассматривая зареванную девчушку: Тонкий, словно точеный нос. Прямые брови. Выразительные глаза. Родинка над верхней губой. Густые, длинные волосы цвета спелой пшеницы зачесаны назад и резиночкой высоко собраны в длинный, почти до талии, хвост, смахивающий на лисий — желтоватый, пушистый. Нежная, высокая шея.
Он подошел к незнакомке. От неё приятно пахло духами. Запах был настолько притягательный, дразнящий, что от него слегка закружилась голова. И вдруг неожиданно для самого себя Максим предложил. — Я могу провести. Делов — то. В кладовке, всё прибрал. Делать мне больше нечего. Давай помогу.
— Правда? Сможешь? — Алена недоверчиво посмотрела на неизвестного парня, чуть улыбнулась и пожала плечами. Она всё ещё не верила в случайное совпадение. Её серые глаза смотрели с любопытством, добродушно, и это придавало лицу девушки необыкновенную привлекательность.
— Ты, толковый? И сможешь работать на музыкальной аппаратуре?
— Вообще-то раньше на радио работал! — Максим не мог оторвать глаз от незнакомки. Было странное чувство — он будто приблизился к пропасти, заглянул туда, и сейчас от этого сладко кружилась голова.
— Правда, немного. Но, провести танцевальную программу смогу, точно.
— Хорошо, — новая начальница радостно поднялась с места. Слезы вмиг высохли. Настроение у неё улучшилось. Теперь на Макса задорно глядели два смеющихся кусочка неба.
— Тогда, я назначаю тебя звукооператором, на время прохождения танцевальной программы. Вот, перечень музыкальных композиций. Тут, коробка с лентами. Они все подписаны. Композиции надо выбрать по списку. А потом поочередно включать. Да, и ещё надо название песен объявлять по микрофону, сможешь?
Ди-джей взял листок с перечнем. Не читая его, произнес сразу. — Смогу! Танцевальные программы я вёл ранее. Более того, если есть минусовка популярного хита, я даже спеть могу.
— Здорово! — наконец-то улыбнулась озорница. Её глаза засветились влажным, горячим блеском.
— Максим, тогда я побежала. Мне надо написать приветственное слово для директора, ещё меню на банкет подготовить. А ты готовь программу.
Девушка встала из-за стола и быстро направилась к выходу.
— Подожди, — Макс окликнул бойкую организаторшу юбилейного мероприятия.
— А где аппаратура?
— Там, в углу, на столе, — Алёна чуть прищурила глаза, и взглянула на него испытующе, с тайным немым лукавством.
— Сам разбирайся. Я, если, что — на втором этаже, в профкоме, — девчушка быстро выскочила из зала.
— Сам разбирайся… — Макс ехидно спародировал хорошенькую вертихвостку и направился в угол сцены.
— Зачем полез помогать? — он недовольно бухтел.
— Сидел бы у себя в кладовой, спокойно пил чай. Читал бы новости в смартфоне, чатился. Так нет же, нашел себе работу.
Он подошел к столу, куда указала девушка.
— Что тут у нас? — новый работник внимательно осмотрел стол с аппаратурой. После чего у него непроизвольно расширились зрачки глаз.
На столешнице находилось: Два старых катушечных магнитофона "Юпитер" и "Маяк", допотопная магнитола "Лениград-003", огромный усилитель со стёртым названием, старый, пошарпаный микрофон, большая деревянная коробка с тумблерами и целая куча толстых проводов уходивших из неё в глубину зала. Недалеко от стола, в самом углу сцены, как украшение сценической площадки стоял большой черный рояль. А за ним, словно охранник, затаился гипсовый бюст Владимира Ильича на обитом кумачом постаменте.
— Не понял? — Максим зачем-то оглянулся в сторону, куда убежала молодая начальница.
