За стенами башни демоны почему-то стихли. Каин услышал карканье ворона, эхом отдавшееся по внутреннему двору. То был голос вестника рока. Каин представил себе останки Первых, выпотрошенных и висящих у входа. Образ получился ярким и до боли реальным. Каин решил, что это видение, но живот свело от правдоподобности. Он не должен останавливаться. Нельзя позволить ужасам, которые уже стали фактом, отвлечь его от его цели. Там Лия и Слуга Тьмы, ожидающий его.
И Декард Каин молился, чтобы только не было поздно.
Лия плыла вверх, сквозь соленые воды моря. Над ней было синее небо. Легкие жгло, глаза заволакивало туманом, и она хотела выбраться из бездны.
Внезапно небо исчезло, превращаясь в черную дыру, зрачок огромного, немигающего глаза. Ворон с улиц Калдея клевал мертвую плоть, отрывая полоски мяса.
«Глупая маленькая девочка, — сказал ворон. — Ты думаешь, что действуешь по своей воле. Ничего не имеет значения здесь. Ты принадлежишь мне».
Голос изменился, и глаз расплылся. Теперь она видела нищего, кричащего о Конце Мира. «Улицы зальет кровь! Вы обречены. Слуга Тьмы могущественен. Он соберет армию демонов! Среди нас будут ходить мертвецы!»
А потом нищего сменила Гиллиан. Она возвышалась над Лией с ножом в руке. «Демоны жаждут крови, — прошептала она. — Они желают ее, Лия. Они купаются в ней».
И вдруг Лия узрела свою настоящую мать, но скрытую тенью. Она стояла молча и неподвижно. Что бы ни делала Лия — умоляла, просила, кричала, плакала, — мать не шевелилась, не реагировала, будто статуя.
Открыв глаза, она не сразу поняла, что проснулась. Вокруг царила тишина, а черный зрачок до сих пор не исчез. В конце концов Лия догадалась, что на нее глядит человек, лицо которого скрывал капюшон.
Она понятия не имела, как здесь очутилась. Последнее, что она помнила, это лагерь, поляна у пещеры и твари, крадущиеся между деревьев. Может, ее схватило какое-то чудовище?
Где же дядя Декард? Ее уколол страх.
Человек что-то распевал, тихим и ровным голосом. Лию стал бить озноб. Пол под ней задрожал. Она почувствовала легкое давление где-то у пояса. Страх усилился, пульс участился, сердце трепетало, как умирающая птица. Голова закружилась.
Лия повернула голову.
На ее тело взбиралась худощавая тварь с белесыми волосами. Когтистые пальцы вцепились в нее, как тот ворон в мертвечину. Существо уставилось на Лию пустыми глазницами. Губы монстра были лиловыми и потрескавшимися. Перед Лией снова предстала Гиллиан. В воздухе замерцали извивающиеся нити крови. Они, как зачарованные змеи, обвили Гиллиан и поползли в дыру в каменном полу.
Что-то начало пробуждаться в ней — огромное и могучее. Прежде чем потерять сознание, Лия собрала последние силы и закричала. Звук эхом отдался во всей башне, но его заглушило злобное карканье птиц. Они хлопали крыльями, словно аплодировали ей, в предвкушении невиданного зрелища — ее скорой смерти.
Каин услышал крик Лии.
Он почувствовал страх и надежду. Она — жива, а значит, у него есть шанс. Он бросился вверх по ступеням и, подняв голову, обнаружил, что добрался до конца лестницы. Далее была небольшая площадка, очередная дверь и окно, из которого открывался вид на скалы и серое море.
Каин остановился у окна, судорожно дыша. Какой же он старый и разбитый! Он и понятия не имел, как вообще смог забраться настолько высоко.
Приложив руку к двери, он ощутил энергию, пронизавшую башню.
Она струилась из глубин земли. Или, возможно, наоборот, уходила в недра. Посох сразу засиял, собирая силу, которая текла сквозь пальцы Каина.
Он прислушался и уловил тихий удар, шорох, а потом низкий стон. Он отшатнулся.
Наконец он догадался. Это был горн Джероннана.
Похоже, внутри едоки.
Каин тронул дверь, и оказалось, что она не заперта. Он распахнул ее и узрел хаос.
Он очутился в круглом зале без мебели или украшений. Только в подставках, напоминающих костлявые руки, пылали два факела.
Но взгляд Каина был прикован к центру зала.
Лия лежала на полу лицом вверх. Ее руки и ноги сковывали цепи. Едоки присосались к ее запястьям, лодыжкам, шее и губам. Их бесформенные тела кровопийц подрагивали от удовольствия, лысые черепа влажно блестели сквозь редкие пряди волос. Каин слышал чавканье, их плечи шевелились, кости проступали сквозь тонкую кожу.
Они уподобились гигантским птицам. «
Глаза Лии закатились. Ее кожа посерела, а плоть начала сморщиваться, как высохшее яблоко.
Каин ринулся к Лие, сдавленно вскрикнув от ярости и отвращения. Поднял посох и произнес слова заклинания, которые сами вырвались из него. Посох ослепительно вспыхнул, и едоки, залитые красным сиянием, зашипели и отпрянули. Один из них снова застонал. Они вскочили на окна, из их плоти выросли перья, а носы превратились в черные клювы. Еще миг — и они улетели прочь.