Мария вздохнула – не всем же быть такими возвышенными, как она, – напоследок окинула себя критическим взглядом и, надев шляпку, вышла из комнаты. На углу улицы, поймав экипаж, она попросила отвезти ее в дорогую гостиницу в центре Киева.
Они лежали в постели, тесно прижавшись друг к другу, Петр гладил шелковистую кожу ее бедра и шептал:
– Я люблю тебя, Мария! Боже, как я тебя люблю!
Она повернулась к нему и обдала горячим дыханием:
– Я тоже люблю тебя, Петр. Люблю за твою мальчишескую улыбку и римский нос. Ты знал, что у тебя римский нос? Видишь, тебе никогда никто об этом не говорил, потому что не любил, как я.
Он приподнялся на локте, думая о том, что эта женщина показала ему мир любви, настоящей любви, о которой он мечтал еще в отрочестве.
– Но если мы оба не можем жить друг без друга, почему бы не быть вместе? Я свободен. Ты тоже можешь стать свободной, если все расскажешь Василию. Я понимаю: подло уводить жену у брата. Но еще подлее обманывать, встречаться вот так.
Женщина еще крепче обняла его:
– Петя, пойми, этого нельзя делать. Он убьет тебя, когда обо всем узнает. Ты знаешь, насколько он вспыльчивый. Вася тут же вызовет тебя на дуэль…
– И пусть! – с жаром ответил юноша. – Все решит поединок.
Она погладила его темные волосы:
– Ты собираешься драться с родным братом? Это грешно, Петя.
Он махнул рукой и выдохнул с мальчишеским пылом:
– Пусть грешно. Если это единственный путь быть с тобой, я его принимаю.
– А если он убьет тебя? – Мария хрустнула пальцами и скривилась, будто от боли. – Ты подумал, что будет со мной? Я этого не переживу.
Петр поджал губы и выдавил:
– Что же делать?
– Нужно, чтобы на тебя не упала тень подозрения. – Женщина запустила руку в густые рыжие волосы и задумалась. – Не лучше ли сделать так: ты отказываешься от наследства в пользу Василия, а я уж найду способ, как с ним… – Она не договорила, и Петр вздрогнул.
Мысль о том, что Мария расправится с его родным братом, не радовала, а пугала.
– Но это тоже будет неправильно. – Он сел на кровати и обхватил голову руками. – Боже, я не хочу его смерти, не хочу!
– Прекрати! – осадила его любовница. – Не будь тряпкой, в конце концов. Если вы оба претендуете на одну женщину, кто-то из вас должен уйти. Иначе нельзя.
Петр раскачивался из стороны в сторону, как китайский болванчик.
– Может быть, признаться, поговорить? – застонал он, но Тарновская презрительно усмехнулась:
– Какой же ты слабый, Петя. Если бы Василий был на твоем месте, он не задумался бы ни на секунду.
Он еще больше съежился, сник, и Мария, поняв, что вконец расстроила его, обняла молодого человека и прижалась к нему.
– Петя, делай так, как я сказала, и все будет хорошо. Сперва перепиши на него наследство, а потом в дело вмешаюсь я.
Тарновский-младший вскочил на ноги. Страх обдавал его горячими волнами, руки тряслись, ноги подкашивались. Тяжело было предавать близкого человека.
– Хорошо, я сделаю, как ты сказала. – Он с облегчением выдохнул, приняв, как ему показалось, единственное правильное решение. – Завтра я перепишу на него свою долю наследства.
Мария встала, прикрывая простыней свою ослепительную наготу:
– Отлично. Поверь, ты не пожалеешь. – Она взглянула на стенные часы, безжалостно отстукивавшие секунды, и протянула руку за платьем, небрежно брошенным на спинку стула.
– А теперь, дорогой, мне пора.
Петр погладил ее атласные плечи:
– Может быть, побудешь еще немного?
Тарновская покачала головой:
– Нет, любимый. Не забывай, что у меня двое детей. Пусть Василий утверждает, что я плохая мать. Но в отличие от него я хотя бы изредка занимаюсь ими. – Женщина коснулась его губ тонким пальчиком. – Скажи, ты готов полюбить моих детей?
Он послушно кивнул:
– Они и моя кровь тоже. Родные племянники. Я уже люблю их.
Мария улыбнулась, привлекла его к себе и поцеловала.
– Ну, будь умницей. Сделай так, как я сказала, и не сворачивай с пути.
Она быстро натянула белое платье, шелковые чулки, сунула ноги в белые туфли – да, сегодня она пришла к нему во всем белом, как чистая девушка, и ее хорошенькое личико светилось ангельской невинностью.
Петр, зачарованный красотой этой богини, не мог отвести глаз. Женщина будоражила кровь, сводила с ума. Так хотелось прижать ее к груди и никогда больше не отпускать!
Иногда гимназист задавался вопросом: за что он так полюбил жену брата? – и не мог ответить. Впрочем, а как объяснить значение слова «любовь»? И разве это можно объяснить словами? Теперь, когда юноша полюбил, ему казалось: все, о чем написано в книгах про это чувство, не имеет с ним ничего общего. Кроме безумной ревности. Он ревновал ее ко всему, особенно к своему брату.
– Я буду скучать по тебе, – прошептал гимназист, глядя, как она открыла дверь. – Очень.
– Ты знаешь, что я тоже скучаю. – Мария махнула рукой. – До завтра, дорогой. Завтра встретимся в кондитерской, скажем, в седьмом часу вечера.
Петр наклонил голову:
– Да, я все сделаю. Все, лишь бы быть с тобой.
