– При должном сокрушении все уладится. Она вас любила, значит – может снова полюбить. Я с ней поговорю, похлопочу…
– Спасибо вам большое!
– Не за что. Рад услужить сыну старого друга. До свидания, мой дорогой. Помните – шоколад. Шоколад и сокрушение.
Вероятно, мы обрадуемся, что Мартышка не видел, как дядя его докладывает об этой беседе. Если бы он видел, он бы огорчился.
– Почему вы его ко мне не пустили? – горевала Полли.
– Моя дорогая, все пошло бы насмарку. Ты бы бросилась в его объятия. А сейчас – ест из рук. Прими шоколад как можно холоднее. Пусть твой Рикки побегает, похудеет, сменит власяницу-другую – вот тогда ты его простишь. Мужчинам такого типа нельзя давать поблажки.
Полли нахмурилась:
– Так что ж нам, бороться за власть?
– Конечно. Брак – битва, а не ложе из цветов[25]. Кто же это сказал? Неужели я? Нет, какой афоризм! Обычно они приходят в голову, когда купаешься.
– Я его люблю.
– Очень хорошо. Но в браке надо прежде всего показать, кто главный. Моя дорогая жена показала очень скоро, а посмотри, как мы счастливы!
– Чепуха. Не надо. Пойду поищу его.
– Будешь жалеть.
– Пожалуйста.
– Ты подумай, как я старался!
– Спасибо вам, дядя Фред, вы меня просто спасли. Но я не хочу бороться с Рикки. Ну и пусть будет главный. Мне это нравится.
Граф глубоко вздохнул:
– Что ж, дело твое. Спорить бесполезно. Швыряешься дарами судьбы – Бог тебе в помощь. А Рикки ты не найдешь, он уехал. Потерпи до завтра.
– Это очень долго! Может, послать телеграмму?
– Нет, – сказал лорд Икенхем, – всему есть пределы. Где твое достоинство? Ну хоть притворись. Почему бы Хоресу не отвезти тебя вечером в Лондон?
– Вы думаете, он согласится? Он же ехал сюда, устал.
– И с удовольствием поедет обратно, тем более с тобой. А мы с Мартышкой отправимся этим хваленым 8.25.
– Разве вы тоже уезжаете?
– Да. Спроси Хореса, он расскажет. Если сразу не увидишь, не уходи, загляни в шкаф. Я пока что пойду сообщу новости Мартышке. Он обрадуется. Ему не понравилось в Бландингском замке. Кстати, ты его не встречала?
– Встречала. После Рикки.
– Это хорошо. А то я беспокоился насчет денег.
– Да, он предлагал, я не взяла.
– Не взяла?
– Нет. На что они мне?
– Дорогая моя, на суп! На свадьбу, если хочешь.
– Да, он что-то такое говорил, но я поссорилась с Рикки и собиралась утопиться. Какие свадьбы! А теперь… Передайте ему, пожалуйста, что я их возьму.
Лорд Икенхем застонал, хотя и негромко:
– Легко сказать! Конечно, щипцами, под наркозом, деньги я вырву. Ради тебя готов на все. Принесу к вам домой завтра часа в два. А теперь – беги ищи Хореса. Он будет рад поскорей уехать.
– Бегу. Дядя Фред, вы ангел.
– Спасибо, моя дорогая.
– Если бы не вы…
Пятый граф снова ощутил, что его обнимают, и ответил на это много теплее, чем хотелось бы строгому Мартышке. Но еще минута – и нежный голос Полли уже звучал в темноте, распевая на ходу.
А через десять минут, по пути в Маркет-Бландинг, лорд Икенхем услышал другой голос. Мартышка редко пел, тем более как жаворонок, и граф содрогнулся, подумав о том, что сейчас нанесет удар любимому племяннику.
– Мартышка?
– А, дядя Фред! Какой вечер!
– Приятный.
– Воздух! Звезды! Цветы!
– Да-да. Кстати, насчет этих денег…
– Для мисс Плум? Я как раз хотел сказать. Она не взяла.
– Э… ы…
– Она поссорилась с Рикки, ей не нужно.
– Да, но с тех пор…
– Так что пошел на почту и послал: двести – Джорджу Бадду, пятьдесят – Пуфику. Заказным. Ты представить не можешь, – прибавил Мартышка, – насколько мне легче!
Пятый граф заговорил не сразу. Какое-то время он теребил усы и задумчиво смотрел на племянника, немного досадуя, что Провидение так усложняет жизнь.
– Жаль, – произнес он наконец.
– Тебе жалко?
– Да.
– Почему? Казалось бы…
Мартышка замолчал, испуганный внезапной мыслью.
– Ой! – воскликнул он. – Неужели передумала?
– Да.
– Помирилась с Рикки?
– Да.
– Хочет деньги?
– Естественно.
– Ой, ой, ой!
– Вот, – сказал лорд Икенхем, – жаль и тебе. Я сообщил Рикки, что деньги – в кармане, и он уже видит стада алчущих и жаждущих супа. Полли я обещал принести деньги завтра в два, она тоже радуется. Трудно будет открыть им правду.
– Может, я позвоню Биллу и Пуфику, пусть вернут?
– Не вернут.
– И я так думаю. Что же делать?
Граф внезапно просиял. Его неутомимый мозг не заставлял ждать долго.
– Знаю! – вскричал он. – Пудинг!
– А?
– Плум-Пудинг. Вся надежда на него. Видимо, ему не понравится, что деньги достались не дочери, а чужому человеку. Да, я его уговорю, при моем-то красноречии! Сыграем снова.
– С Бошемом?
– Что ты! Те, кто играет с Пудингом в «Персидского шаха», больше на это не идут. Нет, не Бошем – Эмсворт.
– Старый гриб? Ну, знаешь!
Лорд Икенхем кивнул:
– Да-да. Он нас поит, кормит, а мы… Я и сам не рад, но что делать? В такие минуты не до чувств. Говорил я тебе, что завтра приедет Валерия?
– Что?
– Хорес сказал, ему верить можно. Значит, уехать надо с утра, в 8.25, а сейчас – добывать деньги. Вопрос не в том, хорошо ли грабить старого доброго человека. О нет, не в том! Я спросил бы: богат он или беден? Он богат. Я иду. Позже загляну к тебе, отчитаюсь.
