Отлично! Значит, я двигаюсь в правильном направлении. Петля изменила сигнал в эфире так, что он стал хуже восприниматься Талантом. Так, а теперь добавим ещё несколько петель, только поменьше.
Добрятников сидел, скучал и глядел в окно. Я давил на ключ, а он даже ухом не повёл.
— Чудесно, Пётр Петрович! Благодарю вас за помощь, больше телеграф вас не побеспокоит.
— Правда⁈
— Гарантирую. Не желаете отобедать с нами?
В этот же день я доработал Печати на всех готовых аппаратах. Больше никакого мусора в эфире, слышимого Талантами! Не хватало ещё, чтобы кто-то подслушивал переговоры, разгадав несложную азбуку. А на будущее я сделал себе пометку — когда дойдут руки до новой версии телеграфа, надо обязательно прикрутить к ней шифрование. Чтобы даже деланные маги не смогли разобраться, случайно перехватив сообщение.
За неделю до Рождества усадьба опустела. Добрятников забрал Ксюшку на праздники, на этот раз без Мурзилки. А Марья Алексевна взяла Таню и Агнес и укатила с ними в Москву, чтобы вывести девушек в свет. На моё возражение, что я собирался с Таней к Шереметеву, она всплеснула руками.
— Костя, это выглядит крайне неприлично! С незамужней барышней приезжают на бал, только если это дочь или сестра. Так что извини, но Татьяна поедет со мной. А ты уж как-нибудь сам, вон, Дмитрия Ивановича своего возьми.
На такое предложение оставалось только усмехнуться. Киж за каретой побежит, если я его не возьму. Ещё бы! У Шереметевых будет большая игра в карты, и за возможность на неё попасть он готов отдать вторую руку.
Неожиданно и Лукиан тоже уехал. Заявил, что хочет на большой церковный праздник посетить несколько монастырей. И многозначительно заметил, что там есть могилы некоторых исторических личностей, которых он знал при жизни. Я не стал уточнять, чем Лукиан там займётся. Даже если он собирается их поднимать и беседовать, меня это не касается.
В доме стало тихо и даже немного тоскливо. Чтобы развлечь себя до поездки к Шереметеву, я устроил «карточный турнир» с Кижом. А то, знаете ли, придётся играть в карты где-нибудь в обществе, а у меня опыта и нет. Не жульничать же с приличными людьми, как с муромскими пройдохами. Естественно, играли не на деньги — нет у меня лишнего миллиона, чтобы отдать Кижу. Но я пообещал, что за каждые сто выигрышей один раз буду отпускать его в Москву развлекаться. За первые два дня я продул ему пять поездок, а вот на третий стал отыгрываться.
— Главное, Константин Платонович, — Киж зыркнул на меня, подозревая в жульничестве, — вовремя выйти из игры с деньгами.
— Хочешь сбежать?
— Я⁈ — он оскорблённо задрал подбородок. — Никогда не показывал спину противникам и не собираюсь этого делать впредь. Сдавайте, Константин Платонович!
Не успел я перетасовать колоду, как в столовой, где мы оккупировали стол, появился Тришка.
— Константин Платонович, к вам этот… Посятитель.
— Кто такой?
— Не знаю, мещанин какой-то. Молодой, одет по-простому, на санях приехал.
Я поморщился. Принимать даже крестьян в домашнем халате и тапочках казалось непозволительным. А идти к себе и переодеваться, честно говоря, было лень.
— Сделаем перерыв? — спросил Киж. — У меня всё равно рябиновка кончилась.
— Придётся. Трифон, проводи посетителя в гостиную, я сейчас выйду.
В гостиной препирались мужской и женский голоса. Их хозяева не услышали моих шагов, и до меня долетел забавный разговор.
— Ванечка, поехали отсюда, пока не поздно.
— Да что ты! Только приехали, даже не узнали…
— Ничего от дворян хорошего не видели, Ванечка, и этот барин тебя обманет. Вон как тот, с часами, даже копейки не заплатил.
— А этот денег на дорогу прислал, думаю, честный человек.
Я вошёл в гостиную, с интересом разглядывая посетителей. Бородатый мужчина-орк, чуть старше меня, одетый в длиннополый кафтан. И совсем молодая орка в простом тёмном платье, с платком, накинутом на голову.
— Добрый день.
Увидев меня, они согнулись в поклоне.
— Добрый день, Константин Платонович. — Мужчина был явно удивлён, видимо ожидал, что «барин» будет гораздо старше. — Я Иван Кулибин. Письмо от вас получил, вот, по вашему приглашению и приехал. А это жена моя, Наталья.
Женщина смотрела испуганными глазами и, когда её представили, поклонилась ещё раз.
— Очень рад, что вы приехали. Вижу, замёрзли в дороге. Чаю?
Настасья Филипповна организовала нам самовар и ватрушки. Под чай я разговорил Кулибина и за час выпытал всю подноготную. С самого детства он увлекался механикой, сам разобрался в часовом деле и начал делать медные часы на заказ. Его отец держал в Нижнем Новгороде мучную лавку, но не так давно умер, а Кулибин не имел ни желания, ни способностей заниматься торговлей. Увы, часы не приносили приличного дохода, оттого он и ухватился за моё предложение.
